– Слушай, Боря, а ты не мог бы свою «даму» допросить где-нибудь в другом месте? – задохнулся от смрада Саушкин.

– И в более интимной обстановке, – поддержал Кокурин.

– Ладно, мужики, чего вы – впервой? И куда я ее? – Кальмуцкий придвинул «даме» стул, на который она тут же плюхнулась.

Саушкин поднялся и направился к выходу.

– Иди-иди, ты у нас женское общество на работе с трудом переносишь, – проводил его взглядом Кальмуцкий. – А я на женщин падок, – он игриво подмигнул с трудом удерживающей равновесие на стуле «даме».

Но Саушкину уйти из кабинета не удалось. У двери его встретил дежурный и передал бумаги, которые срочно нужно было разобрать. Пришлось вернуться.

– «Без женщин жить нельзя на свете, нет», – пропел усаживающемуся за свой стол недовольному Саушкину женолюб. – Ну что, милая, о чем ворковать будем?

«Дама» долго оглядывала Кальмуцкого, пытаясь сфокусировать расползающийся образ милиционера. Потом вдруг спросила заплетающимся языком:

– Слушай, а кто у вас здесь самый главный?

– Вот он, – кивнул, усмехаясь, Кальмуцкий на Саушкина.

– Слушай, – зашепелявила она, повернувшись к Саушкину. – За стакан красного тебе дам. Без балды, не пожалеешь. Я ведь еще сама ничего, – кокетливо сморщила она опухшее лицо и снова красноречиво икнула. – Глаз вырви, не вру.

Кальмуцкий с Кокуриным закатились от смеха:

– Ну, Саушкин, все бабы на тебя падают.

Саушкин тут же выпалил:

– Так, Боря, уведи ее отсюда. А то меня сейчас стошнит.

– Ладно, – сжалился Кальмуцкий. – Пойдем, дорогая. Отоспишься хоть, а то проспаться и некогда, наверное. Работа ведь ночная, да? – схватил он за плечо начинавшую уже засыпать алкоголичку и вытолкал ее в коридор.

После их ухода Саушкин грубо выругался:

– Блядь! Всякое говно сюда тащит. Слушай, Володь, ты хоть форточку открой.

Кокурин толкнул форточку, и с улицы пошел холодный воздух.

ЛАРИН

«Совсем она обалдела, что ли?» – с раздражением подумал он о секретарше, а вслух ей сказал:

– Оленька, я очень тронут, но снимите это, пожалуйста. Не надо этого делать на рабочем месте.

– Хорошо. – Оленька тут же сняла с зеркала шаль. – Виктор Андреевич. Мы все на кладбище заказали, уже и могилу роют. Анищенко с Кожиным ездили, проверили.

– Спасибо. – Ларин помолчал некоторое время. – Эти еще не появлялись? – спросил он о работниках ФСБ.

– Еще нет, – с полуслова поняла, о ком идет речь, Оленька.

– Очень хорошо. Соедините меня со всеми службами. Селекторку я сегодня проведу сам.

Виктору Андреевичу доложили, что все службы вокзала работают в привычном режиме. За истекшие сутки из чрезвычайных происшествий была только смерть бомжа – несчастный попал под поезд. Маневровые вагоны шли в отстойник, никто их не сопровождал. Виноватых нет. Расследование этого происшествия уже передали в местный отдел милиции. На всякий случай Виктор Андреевич просил его держать в курсе хода расследования.

Из смерти бомжа логически вытекало еще одно происшествие, которое можно было назвать обычной неприятностью. Эта неприятность касалась застрявших недалеко от вокзала тех самых трех вагонов, под колесами которых погиб бомж и из-за которых вот уже несколько часов не могли освободить один из главных железнодорожных путей.

И это, собственно, все.