Расположив фээсбэшников в кабинете своего зама, Ларин вышел в приемную и с недовольством остановился перед секретаршей. Ольга испуганно подняла на шефа преданные глаза. Виктор Андреевич пытался собраться с мыслями. Что-то ведь он еще хотел выяснить из текущих вопросов, но забыл.

– Вот что, Оля! – наконец обратился Ларин к секретарше. – Выясни, что там с застрявшими тремя вагонами. Все главные пути должны быть немедленно расчищены.

– Обязательно, – сделала пометку в еженедельнике секретарша.

– Теперь так, бригадира носильщиков я когда уже звал?

– Три дня назад.

– И где он?

– Я каждые полчаса его приглашаю.

– Да не приглашать надо, а вызывать! – сорвался Ларин.

Носильщики были еще одной головной болью Ларина. Эти ребята были настоящей мафией. Собственно, они и заправляли всеми черными делишками на вокзале. У них была строгая военная дисциплина, даже своя агентурная сеть. Основной приработок они получали не когда катили тележки с багажом пассажиров, а снимая пенку со всяких вокзальных проходимцев – с тех же нищих, билетных жучков, кидал, торговцев вразнос, проституток. Они все держали под своим контролем.

Справиться с ними Ларин не мог. С Тимошевским у него были долгие беседы о мафии носильщиков, но начальник отделения милиции только разводил руками – нет фактов. Да, знаем, видим, следим, как только попадутся, так сразу…

Больше того, носильщики обнаглели уже до того, что могли сами перекрывать входы и выходы из вокзала. Они, собственно, были хозяевами того, чего хозяином считался как раз Ларин. Это был долгий и муторный конфликт. И разрешения его видно не было. Время от времени Ларин вызывал бригадира и делал ему какое-то несущественное замечание. Если тот принимал это покорно, Ларин его отпускал.

Если возражал – а именно это Ларину и было нужно, – Виктор Андреевич бушевал и вкатывал бригадиру очередной выговор с занесением. Три таких выговора – и он увольнял бригадира. Хоть так он давал понять веселым и бойким ребятам носильщикам, что хозяин здесь все-таки он. Последний бригадир, татарин Рамиль, пока что все его замечания выслушивал покорно. Но Ларин понимал, тот уже готов сорваться, и ждал. Теперь вот Рамиль вообще игнорировал его вызов. Только Собинова то и дело дергала Рамиля. За это он ей был благодарен, а вот за своенравности, за вольные ее обращения с информационным текстом благодарен не был. Сегодня же выкроит минутку и устроит бывшей актрисе разнос. Да что там – просто уволит ее.

– Сегодня разговаривать с бригадиром не буду. А завтра чтоб как штык. Так, что у нас еще? – спросил устало Виктор Андреевич.

– Вот, бумаги от экономиста. Это по задолженности компании «Голдрейлвэй».

«Умница, хоть и полная дура, – подумал о секретарше Виктор Андреевич. – Именно об этом я и хотел узнать. Нет, справедливости ради надо сказать, что Ольга все-таки не полная дура, а дура с интуицией. А последнее у женщин иногда вполне может заменить ум».

– Значит, так – Вадима Саперова вызови ко мне!

«Надо с этими фокусами кончать! И решительно!» – давно уже такие мысли были в голове у Виктора Андреевича.

– Я звонила – он еще на работе не появлялся, – доложила секретарша.

"Орел, – возмутился про себя Ларин. – Уже первый час, а ему хоть бы что.

Наворотил тут дел и шатается неизвестно где. Хотя, наверное, просто отсыпается – накувыркался ночью с Лариской", – грубо и вместе с тем мучительно подумал он о неприятной ему связи дочери и Вадима.

– Виктор Андреевич, – залепетала секретарша.