И тут с другой стороны появился новый ворген. Вариан с запозданием признал в нем того – молодого, с отсутствующим кончиком уха.

Кабан угрожающе фыркнул и резко затормозил. Не ожидавший этого молодой ворген приземлился не на спину намеченной добычи, а прямо перед ней.

По-видимому, позабыв о преследователях за спиной, кабан рванулся назад. Еще один ворген, захваченный врасплох, едва успел отскочить вбок, так что острые бивни чудом не пропороли его ногу. Упав на четвереньки, светло-бурый охотник изготовился к новому прыжку.

Из густых зарослей за его спиной появился медведь.

Громадный черный зверь поднялся на задние лапы и заревел, продемонстрировав пасть такой ширины, что в ней свободно поместилась бы человеческая голова, и пожелтевшие острые зубы, вполне способные оторвать эту голову от туловища. Медведь навис над ошарашенным воргеном. Его длинным острым когтям заметно уступали даже когти гилнеасцев.

Причиной тому, что никто не учуял запаха другого хищника, был ветер. Он дул в сторону медведя, а тот – вероятно, из-за потрясающей величины – не испугался присутствия воргенов. Для молодого, горячего гилнеасца это значило, что из охотника он в один миг превратился в дичь.

Повинуясь приказу инстинкта, Вариан немедленно выпустил стрелу. Однако в это время медведь повернулся, и стрела вонзилась ему в плечо.

Полученная рана не столько остановила, сколько разозлила зверя, и даже не отвлекла его от ближайшего из врагов. Оказавшийся слишком нерасторопным, молодой ворген не успел увернуться от тяжелой лапы. Удар сбил гилнеасца с ног, да так, что тот кубарем откатился в сторону – к несчастью, недостаточно далеко от медведя.

Между тем Вариан наложил новую стрелу и спустил тетиву. Второй выстрел тоже попал в цель – на сей раз в верхнюю часть груди. Однако толстая шкура и мощные мускулы уберегли медведя от серьезной раны.

Как только вторая стрела вонзилась в медведя, в схватку внезапно вступил еще один ворген. Прыгнув вперед, он заслонил собой павшего и завыл, вызывая медведя на бой. В ответ огромный зверь зарычал на воргена. Устрашающие клыки лязгнули едва ли не перед носом отважного гилнеасца.

Несмотря на опасность, Генн Седогрив не дрогнул.

За его спиной еще двое подхватили оглушенного охотника и оттащили прочь. Похоже, это разъярило раненого медведя пуще прежнего: зверь потянулся к одинокому защитнику обеими лапами.

Ворген легко перепрыгнул тяжелые лапы, удар каждой из коих мог оказаться смертельным. Воспользовавшись собственной же передней лапой медведя, будто трамплином, волкоподобный охотник прыгнул, целя когтями в горло противника.

Когти полоснули медведя по шее, под самой нижней челюстью. Воргена обдало кровью.

Теперь медведь заревел от боли, однако боль эта также усугубила его невероятную силу. Ворген метнулся назад, но медведь успел зацепить его лапой и навалился на врага.

И тут Вариан принял решение, хотя большинство людей сочли бы его идею безумством. Выйдя на медведя один, он – рано или поздно – прикончил бы зверя выстрелом в горло или в глаз. Однако схватка медведя с воргенами усложняла дело: ведь им он вреда причинять не хотел. Таким образом, лук был бесполезен.

Попросту бросив лук, повелитель Штормграда обнажил кинжал и с воем, достойным воргена, ринулся вперед. Охваченный жаждой крови, медведь – как и надеялся Вариан – не замечал вокруг никого, кроме Генна.

Человек приземлился на спину огромного зверя и без колебаний, что было сил, вонзил кинжал в мускулистое тело.

Однако удар с налету оказался неточен: вместо загривка клинок угодил в лопатку. Сталь не выдержала, и в руке Вариана осталась лишь рукоять с обломком клинка.