Во время своего последнего плавания во Второй мировой войне лодка под командованием Отто Кречмера была вынуждена всплыть и в результате была захвачена вместе с экипажем. Начались допросы команды. Как заметил проводивший их британский офицер контрразведки, помимо боевого и командного духа, а также профессионализма Отто Кречмера, его поразило чувство собственной исключительности командира и команды, а точнее «…преувеличенная идея об их собственной важности и достоинстве; эти самодовольные чувства были вызваны, безусловно, чрезвычайной лестью общественного мнения, к которой они привыкли. Специальные самолеты и букеты цветов на вокзалах уже давно стали частью их жизни на берегу».

По мере того, как увеличивался тоннаж потопленных немецкими лодками судов (и одновременно с неудачами вермахта в России), министерство пропаганды рейха, нуждающееся в ободряющих новостях с театров военных действий, сделало ставку на подводный флот и воспевало героические экипажи и мудрого и заботливого по отношению к своим подчиненным командующего Дёница. Так был сделан специальный репортаж с одной из «летучек», которые регулярно проводил Дёниц после завершения очередной операции: «Обсуждалась каждая отдельная фаза операции. Сверялись радиопослания и время того или иного события. Не важно, насколько удачлив был капитан, адмирал не будет удовлетворен его действиями до тех пор, пока не убедится, что каждая торпеда и каждый галлон горючего использован оптимальным образом. Пока капитан дает подробный доклад, штабные офицеры кратко записывают все наблюдения, которые делает адмирал по тому или иному моменту операции… Затем уже штабные офицеры задают вопросы. Наконец, адмирал кладет руку на плечо капитана и говорит: „Отлично. Я рад, что вы один из нас“».

Другой «заслугой» гитлеровской пропаганды было то, что она, всячески извращая реальные факты, оправдывала любые действия (а в ряде случаев вернее будет сказать — злодейства), совершенные немецкими подводниками, в том числе и приводившие к жертвам среди мирного населения. Так, в течение октября и ноября 1940 г. сотрудники Геббельса стремились доказать, что Британия, вооружая торговые суда, приказывая им таранить подводные лодки и давать сигналы своим при атаке, превратила их в оружие королевского флота, а также внушала всем, что для кораблей под любым флагом самоубийственно опасно входить в английские территориальные воды. Соблюдая видимость приличий и снимая с себя ответственность за совершенные и грядущие злодеяния, 24 ноября то же самое было передано в официальном предупреждении всем нейтральным странам: «В водах вокруг Британских островов и вблизи от берега Франции безопасность нейтральных кораблей более не может быть обеспечена…»

Но предупреждение было всего лишь фикцией. Приказ Дёница № 154, отданный в том же ноябре, требовал от моряков: «Никого не спасайте и не берите на борт. Не заботьтесь о спасательных шлюпках. Погодные условия и отдаленность берега не имеют значения. Заботьтесь только о своей лодке и пытайтесь добиться максимально возможного успеха! Мы должны быть жесткими в этой войне. Враг начал ее, чтобы уничтожить нас, поэтому все остальное не важно». Поэтому суда даже нейтральных государств при встрече с немецкими подводными лодками были обречены — их топили безо всякого предупреждения, так как они часто возили британскую контрабанду: «неограниченная подводная война» велась безо всяких объявлений, и дело было не в злодеях-капитанах, подвергшихся пропагандистской обработке, а в приказах командования Кригсмарине (подробнее о так называемом «приказе Лакония» в Приложении II, статья о Вернере Хартенштайне).

Случай с «Атенией»

В начале Второй мировой войны немецкие субмарины в соответствии с Лондонским соглашением 1930 г., к которому Германия присоединилась в 1936 г.