Пришлось идти к портному, просить его подобрать мне хоть какую-нибудь одежду. Мой новый туалет оставался еще в состоянии наметки, и надеть его было невозможно.

    Фрол Исаевич задумался, разглядывая мою слишком рослую для этой эпохи фигуру, и предложил надеть мещанский казакин, представлявший собой полукафтан на крючках со стоячим воротником и со сборками сзади.

    Я с трудом натянул на себя эту нелепую одежду и пошел к Киселеву пешком, благо в Троицке все рядом.

    Уездный начальник с утра находился в своем обычном полупьяном состоянии. В нашу первую и единственную встречу он был совсем болен. От систематического неумеренного потребления крепких напитков у надворного советника, как мне показалось, намечалось что-то вроде цирроза печени.

    Помочь мне ему было нечем, так что я ограничился осмотром и бытовым советом - завязывать с пьянками. К моему удивлению, теперь он смотрелся почти молодцом.

    -  Здравствуй, голуба моя, - поприветствовал меня надворный советник, как и денщик, дыша в сторону, - извини, что побеспокоил, но служба есть служба.

    -  Здравствуйте, Александр Васильевич, - ответил я, - как себя чувствуете?

    -  Отменно, Алеша, - перейдя на домашний тон, ответил он, - как по твоему совету перестал пить, сразу полегчало. Я тебя вызвал по делу. Ты, поди, слышал, что вчера в лесу нашли убитых разбойников?

    -  Сегодня утром Котомкин рассказал.

    -  Это который? Портной? Ну, и что ты по этому поводу думаешь?

    -  Ничего не думаю, - делано удивляясь, ответил я, - мне-то до того что за дело? Убили и убили, туда им и дорога. Говорят, это были очень опасные люди.

    -  Оно-то правда. Да в городе слухи ходят, что случилось это не без участия приезжего лекаря, то бишь тебя.

    -  Мало ли, что люди болтают. Может, и видел меня, какой-нибудь мальчонка за городом…

    -  Да кабы один мальчонка, - перебил меня Киселев, - так ведь и Петрова-печника баба видела, как ты по полям бегал, а за тобой какие-то мужики гонялись, и трактирный целовальник, хотя ему веры и мало, пьян всегда, тоже говорит… Мне бы и дела не было, да премию за убиенных назначили… Ты, Алеша, сам этим не интересуешься?

    -  Нет, - твердо сказал я, - премией не интересуюсь. Вы бы ее себе, Александр Васильевич, истребовали, как попечитель городского благоденствия, и вообще… за организацию поимки опасных преступников.

    По выражению лица уездного начальника было видно, что такая идея пришла в голову не только мне. Он смущенно крякнул и пожаловался:

    -  Оно, конечно, и по чину, и для упрочения власти, да и начальство увидит рвение… Ну, а как явится кто и потребует награду себе? Конфуз может получиться.

    «Какое наивное время, - подумал я про себя, - совеститься таких мелочей!»

    -  Это вряд ли. Уверен, что не явится, - успокоил я старика.

    -  Уверен? - с сомнением в голосе спросил он. - Думаешь, не обуяет героя корысть?

    -  В этом можете быть совершенно благонадежны, не обуяет.

    -  А не мог бы ты мне, Алеша, по дружеству рассказать, как ты себе то дело представляешь, что там, в лесу произошло с разбойниками? Не для передачи, а исключительно токмо ради разговора?

    Старый пьяница был мне симпатичен, к тому же не стоило портить с ним отношения.