-  Пожалуй, тысяч десять я бы смог найти…

    -  Ладно, - неожиданно для противника согласился я, - пусть будет десять тысяч серебром, а то еще подумаете, что я на вас наживаюсь.

    Никаких угрызений совести я не испытывал. Русское офицерство, сколько я знал, ценило честь дороже жизни. Эти ребята нарушили все нормы и каноны и не заслуживали никакого снисхождения.

    -  А этих будем лечить или прислать им попа? - поинтересовался я, кивнув в сторону раненых.

    -  Ради Бога, доктор, помогите! - в один голос взмолились они.

    -  Доктор, исполните ваш долг, - поддержал их товарищ.

    -  Видите ли, сударь, - задушевно сказал я ему, - раны ваших друзей, к сожалению, очень тяжелые, я боюсь, что им уже никто не поможет, разве только священник…

    -  Доктор, умоляю, - сдавленным голосом произнес он.

    -  Я могу, конечно, попытаться, но стоить это будет еще по десять тысяч с человека…

    Троица смотрела на меня с мистическим ужасом.

    -  Однако, - раздумчиво продолжил я, - так как я сам отчасти оказался невольной причиной, вы меня понимаете?.. Я, пожалуй, пока удовольствуюсь вашим экипажем, а оставшуюся часть долга можете погасить позже.

    -  Но это мой экипаж, - растерянно сказал секундант.

    -  Тогда, пардон, у нас с вами другие счета. Счастливо оставаться.

    -  Васька! - с отчаяньем в голосе закричал штабс-капитан, - отдай, Христом Богом молю. Мы потом с тобой сочтемся.

    -  Вы не сомневайтесь, - успокоил я секунданта, - если они умрут, то я экипаж верну.

    Видно была, как офицеру жалко отдавать прекрасную коляску с очень приличными лошадьми.

    -  Васенька, умоляю! - между тем канючил «умирающий» Прохоров. - Все тебе вернем, честью клянусь, ты себе другую карету купишь, еще лучше.

    «Васенька» с сомнением посмотрел на товарищей и неохотно кивнул.

    -  Ладно, пусть будет по-вашему.

    -  Тогда извольте расписку.

    -  Позвольте, вы не верите моему слову? - поразился он.

    -  Не верю, - честно признался я. - К тому же, я не имею чести знать вашу фамилию.

    -  Штабс-капитан Измайлов, - поспешно назвался кредитор.

    -  Очень почтенная фамилия, - похвалил я, - однако, расписку написать извольте. Сумма немалая.

    -  У меня ни бумаги, ни чернил нет, - попробовал увильнуть Измайлов. - Я на картель направлялся, а не… - он задумался, искал слово пообиднее, но, встретив мой взгляд, грубить раздумал, - писать расписки.

    -  Ничего, бумагу я найду, - пообещал я, открывая свой саквояж, - а написать можно и кровью, ее тут достаточно.

    -  Я не буду писать расписки кровью! - взвизгнул капитан, с ужасом глядя на меня. - Это, это как сговор с…

    -  Зря волнуетесь, - успокоил я его. - Я не дьявол, да и писать можете не своей, а чужой кровью. Впрочем, у меня и перо есть. Новая модель, граф Атос подарил.

    Я вынул несколько листов бумаги и шариковую ручку.

    Измайлов опасливо взял ее в руки, но тут же успокоился:

    -  Это как свинцовый карандаш?

    -  В точности, только пишет чернилами.