Поручик взял себя в руки и встал в позицию. Я отсалютовал ему и со свистом расписал воздух сверкающим клинком. В глазах офицера застыл ужас.

    -  Кстати, - спросил я секунданта, - бьемся до смерти?

    -  До первой крови, - нервно ответил он, отводя взгляд.

    Я молча кивнул и сделал ложный выпад. Поручик слепо бросился на меня, не очень осознавая, что делает, и, так же, как и предшественник, напоролся предплечьем на колющее острие старинного оружия.

    Как и его товарищ, он невольно вскрикнул, отступил и уронил шашку на траву. Потом попытался зажать кровоточащую рану рукой, побледнел и опустился на землю. Теперь оба противника сидели на корточках, зажимая кровоточащие раны руками, а их общая шашка вновь валялась на траве.

    -  Теперь ваша очередь, сударь, - со светской улыбкой сказал я безымянному офицеру. - Давайте быстрее закончим дело, а то меня ждут пациенты. Я все-таки доктор.

    -  Я бы хотел закончить наше дело миром, - сказал он, бледнея и пряча взгляд.

    -  А я не уверен, что хочу того же, - ответил я, - Вас, сударь, я вообще намереваюсь убить за нарушение дуэльного кодекса.

    Секундант дернулся, но сзади его подпер Иван.

    -  Может быть, вас удовлетворят мои извинения? - попытался торговаться он.

    У меня мелькнула здравая идея, как чувствительнее наказать этих мерзавцев. То, что они позволили себе, выходило за всякие рамки дворянской и офицерской чести.

    Возможно, я идеализирую эту эпоху, но в вопросах чести в русском обществе не допускалось никаких вольных толкований. Убивать я, понятное дело, никого не собирался. Даже не только потому, что один из этих уродов мог оказаться моим предком, просто они того не стоили. Другое дело наказать рублем…

    -  Сколько стоят ваши извинения? - прямо спросил я секунданта.

    Он не понял и с удивлением посмотрел на меня.

    -  Как это - стоят?

    -  За то, что вы согласились убить невинного человека, вам заплатили деньги, а я хочу получить их за то, что не убью виновного.

    От такого цинично-меркантильного заявления секундант совсем обалдел. Он глупо хлопал глазами, не зная, как возразить против убийственной логики.

    -  Однако, это неблагородно! - наконец нашел он «серьезный» довод.

    -  Значит, брать деньги за убийство благородно, а отпустить за плату - подло? Может быть, вы и правы. Тогда нам остается одно - будем биться до смерти.

    Я сделал свирепое лицо, помахал саблей и зловеще пригласил:

    -  Извольте встать в позицию.

    -  А если я принесу извинения? - просящим голосом взмолился морально сломленный противник, со страхом глядя то на меня, то на бесполезное в его неумелых руках оружие, позорно валяющееся в двух шагах от него.

    -  Я их не приму. Однако, если сумма будет приемлемая, скажем сто тысяч… - произнес я. - Думаю, ваша жизнь стоит такой безделицы?

    -  Ка-какие сто тысяч?

    -  Те, что вы заплатите, чтобы я принял ваши извинения.

    -  Но у меня нет таких денег. Я бы мог найти тысячу-другую.

    -  Вы что, стоите дешевле лошади? - удивленно спросил я. - Почему бы вас не оценить как крестьянскую клячу? Рублей, скажем, в двадцать?

    Секундант вспыхнул, но оскорбиться не решился.