Капитан бестолково махал саблей, я так же бестолково защищался. Со стороны это должно было выглядеть очень смешно. Тем более, что стиль поединка у нас получился «смешанный»: не то бой на шпагах, не то на эспадронах.

    Короче говоря, Инзоров гонялся за мной по всей поляне, а я изображал из себя трусливого штафирку, уворачивающегося от былинного героя.

    Постепенно штабс-капитан начал уставать, и его движения замедлились. К тому же он был человеком полным, давеча здорово перепил, так что вскоре совсем вымотался, весь лоснился от пота и начинал задыхаться. Так и не догнав меня, он поменял тактику и начал бросаться в бой, держа клинок в вытянутой руке как пику.

    Мне тоже пришлось сменить стиль и изображать из себя тореадора, уворачивающегося от бешеного быка. Сначала я носился по поляне, отскакивая от противника, но сам запыхался и остался стоять на месте, лишь слегка корректируя направление его ударов, чтобы он ненароком меня не зацепил.

    Инзоров ничего не понимал и продолжал гоняться за мной, ужасно потея. Секунданты, напротив, догадались, что их провели и начали о чем-то шептаться. Иван вовремя учуял опасность, вернулся к своему таинственному мешку и вытащил на свет божий страховидный бердыш.

    У секундантов заметно вытянулись лица, а солдат поиграл оружием, со свистом рассекая воздух, и встал рядышком с офицерами. Те тут же успокоились, видимо, решив, что ни о каком выстреле в спину не может быть и речи. Иван совсем не походил на обычного лакея…

    Игра, между тем, подходила к концу, да и мне надоело тянуть время. Во время очередной атаки я аккуратно проткнул беззащитному капитану правое предплечье. Он вскрикнул, отшатнулся назад, потом с ужасом посмотрел на рану, выронил саблю и опустился на траву. Рубаха раненого окрасилась кровью.

    -  Прошу поднять оружие! - приказал я несчастному блондину. - Дуэль не окончена!

    -  Но он же ранен! - истерически выкрикнул безымянный офицер.

    -  Мы, кажется, условились биться до смерти? Если господин Инзоров отказывается продолжать, мне бы хотелось знать, как он предпочитает умереть: через усекновение головы, или мне зарезать его, как свинью?

    Я примерился к шее бледного как смерть штабс-капитана и вопросительно посмотрел на секундантов. Они, в свою очередь, остолбенело смотрели на меня.

    -  Ну?! - рявкнул я, выпучивая глаза, и картинно взмахнул саблей, словно намереваясь отсечь голову штабс-капитану.

    -  Нет! - в один голос закричали оба офицера, закрывая лица руками.

    -  Нет? - удивленно переспросил я.

    -  Ради Бога, прекратите! - взмолился поручик Прохоров.

    -  Извольте, - ответил я, опуская саблю, - если вы желаете нарушить кодекс чести, тогда конечно.

    Офицеры так и не ответили, и я отсалютовал поверженному противнику. После чего повернулся к Прохорову:

    -  Господин поручик, я в вашем распоряжении. Извольте встать в позицию, - после чего сделал страховидное лицо и добавил замогильным голосом. - Вон ваша шашка.

    Поручик угрюмо подошел и поднял оружие. Второй секундант пришел в себя и закричал срывающимся голосом, пытаясь перехватить инициативу:

    -  Не желаете ли примириться, господа?

    Мой новый противник что-то пробормотал, что, при желании, можно было понять как согласие.

    -  Нет, я слишком сильно оскорбил поручика, чтобы просить у него извинения, - задушевно сообщил я миротворцу, - мне придется смыть его кровью.