Чем дольше я валял дурака, тем наглее становились бретеры. Инзоров совсем успокоился, а поручик открыто не скрывал своего презрения. Ему, видимо, очень захотелось отплатить за мои оскорбительные давешние реплики и свою тогдашнюю робость. Он явно ждал случая побольнее меня лягнуть. Между тем, Инзоров снял мундир и встал в позицию, а я все путался в застежках своего полукафтана.

    -  Господин Крылов, пора начинать, - поторопил меня поручик. - Учтите, если вы побьете штабс-капитана, вам придется драться со мной. Так что не будем терять время.

    Я картинно испугался, перестал расстегиваться и затрясся как овечий хвост.

    -  Мы так не договаривались, - начал было блеять я, но понял, что сморозил глупость, замолчал, потом докончил: - Биться тоже до смерти?

    -  Всенепременно! - пообещал Прохоров.

    Этот вызов должен был меня окончательно уничтожить, а поручику вернуть самоуважение. Однако просто морально сломать человека им показалось мало, они решили растоптать меня в пыль.

    -  Ежели вы победите и господина поручика, то и я буду иметь честь скрестить с вами шпагу, - встрял в разговор третий участник.

    Я затравлено взглянул на нового грозного противника и совсем утратил способность расстегнуть пуговицы. Офицеры ждали, теряя терпение.

    -  Прямо-таки Атос, Портос и Арамис! - не удержался я.

    -  Что вы этим хотите сказать? - сердито спросил Прохоров.

    -  Ничего, но похоже!

    -  Вы хотите нас оскорбить? - поинтересовался поручик.

    -  Отнюдь, это благороднейшие французские дворяне, Атос был графом, а Портос стал бароном.

    -  Не имею чести знать этих господ, - холодно сообщил Прохоров.

    -  Это ваша беда, у вас, видимо, мало приличных знакомых.

    Пока поручик вдумывался в смысл моих слов, третий офицер, не выдержав, приказал Ивану:

    -  Эй, ты! Помоги барину раздеться.

    Мой «денщик» положил на землю завернутый в мешковину бердыш, не торопясь, сплюнув в сторону «белой кости», протопал через полянку.

    Странный, непонятной формы предмет офицеров заинтриговал, как и слишком уверенный в себе слуга. Однако вступать с противником в разговоры и тем более задавать не относящиеся к делу вопросы было совсем недопустимо.

    С помощью Ивана я, наконец, снял верхнее платье. Инзоров давно стоял в позиции. Я встал против него, и он отсалютовал мне клинком. Я тоже неловко помахал саблей, выкатывая глаза и изображая на лице свирепость.

    Офицеры откровенно ухмылялись, глядя на мои жалкие потуги напугать противника.

    -  Сходитесь, господа, - крикнул поручик, как будто мы дрались на пистолетах.

    Инзоров направил на меня клинок и бросился в атаку…

    Современное фехтование не зрелищный вид спорта. Слишком неуловимо отточены в нем движения. Оценить искусство боя могут только профессионалы. Красиво драться учат во ВГИКе, а не в спортивных секциях.

    Инзоров был армейским пехотным офицером и совсем плохим фехтовальщиком, так что наш поединок мог окончиться секунд через пять после начала. Однако я не спешил и дал ему возможность вкусить всю прелесть боя.

    Капитан бестолково махал саблей, я так же бестолково защищался.