-  Стал быть, вы потомок турецкоподданного, - опять непонятно для присутствующих пошутил я.

    Костюков утвердительно кивнул.

    -  Позвольте еще полюбопытствовать, чем вы занимаетесь, - продолжил я допрос, - служите в военной службе или по статской части?

    Костюков отрицательно покачал головой:

    -  Все потомки Марко Костаки - волхвы.

    -  В каком смысле волхвы, гадаете, что ли?

    -  Многими действами владеем: предсказываем судьбу по звездам и птицам, знахарим, снимаем сглаз и порчу, знаем многие искусства, чародейства…

    Честно говоря, ко всяким видам колдовства я отношусь, мягко говоря, слегка скептически. Как правило, если это не искусные фокусы, то прямое надувательство.

    -  А вы можете сказать, когда я родился? - задал я провокационный вопрос, можно сказать, на засыпку.

    -  Про то мне Иван и так говорил, а вот попроси вы меня сказать, что отдали лесному старичку, который вас к нам пропустил, я бы сказал, хотя то промеж вас двоих было.

    -  А вдруг вы того старичка знаете, и он вам сам рассказал?

    -  Не мог мне старик сказать, я в ту пору уже в узилище на цепи сидел.

    Резон был серьезный, совпасть по времени мой приятель-лешак с волхвом никак не могли.

    -  Ну, и что я старику дал?

    -  Денег чужеродных, табак, в трубки бумажные всыпанный, и огниво, в котором болотный газ горит.

    Меня ответ волхва ввел в смущение. Я не мог объяснить такого фокуса, а верить в чудеса был не готов, так сказать, морально.

    -  Поверил, али еще что рассказать про твою жизнь? - перешел на «ты» волхв.

    -  Расскажите.

    -  Когда тебе было тринадцать годков, ты весной провалился под лед и спас тебя случайный прохожий. Правда сие?

    Я сглотнул слюну и молча кивнул.

    Об этом случае я никогда никому не говорил, даже родителям.

    -  Бабку твою по матери звали Анна Ивановна, и было у нее трое детей, один из которых умер в младенчестве. Угадал?

    Я опять молча кивнул.

    -  Как же вы с такими способностями Вошину в руки попались?

    Илья Ефимович удивленно посмотрел на меня.

    -  Против его силы моя слабее была. Ты разве не знаешь, кем он был?

    -  Иван говорит, оборотнем.

    -  И чародеем, и колдуном, и чернокнижником. Не окажись у тебя сабельки заговоренной, быть бы нам всем сейчас на погосте…

    -  Моя сабля заговоренная?

    -  А ты и этого не знал? Вспомни, где и как она тебе в руки попала. Вот видишь, - резюмировал Илья Ефимович, - у темных сил ты ее добыл, вот она против них силу и имеет.

    -  А против обычных людей у нее сила есть? - спросил я, подумав, что, в этом случае, победы в дуэлях были чистым, с моей стороны, жульничеством.