– Эрик, его считали вашим псом, но его имя – Волк. Настоящее имя. А волки, они такие: если захотят уйти – уйдут. Он не знает, что такое верность. Вам удалось выдрессировать волка – это правда, но приручить его вы не смогли. И я не знаю, для кого он станет псом. Может быть – ни для кого и никогда.

– Какие… примитивные метафоры. Не ожидал. Обычно вы более изысканны. Кстати, Князь, вы‑то как, умеете приручать волков?

– Я предпочитаю собак, ваше величество. Волки – наемники, а мне нужны только друзья.

Не иначе измененное состояние сознания сказалось на его способности мыслить. Ничем другим нельзя было объяснить то, что он так долго не понимал очевидного: обновки для Блудницы, двигатели, и корпус, и оружие, и аккумуляторы – все это было заготовлено Князем как раз для нынешней тягостной неразрешимой ситуации.

Заготовлено заранее.

Конструктор в мини‑цехе уже не был набором деталей. Детали были собраны в блоки, блоки подготовлены к следующей стадии сборки. На то чтоб отдать княжеские подарки Блуднице в полное и безраздельное владение, теперь требовался от силы час.

Зверь надеялся, что этот час никогда не придет. Но надежда – глупое чувство, если она не имеет под собой оснований.

Оснований не было.

– Тебе самому не надоело?

Старогвардейцы отпущены по домам. На поле тихо. И на командном пункте тихо. За окном падает, блестит под фонарями первый в этом году снег. А перед окном – император раскуривает трубку. И задает непонятные вопросы.

– Надоело, конечно.

– Ну так перестань заниматься ерундой.

– Отпустите меня, ваше величество.

– Ты уже не боишься умереть?

– Боюсь. Но это мои проблемы.

– Хильда хотела тебя увидеть.

– Благодарю, но я вынужден отказаться.

– Как всегда, – кивнул Эрик. – Ты обратил внимание: уже довольно давно тебя недостаточно просто пригласить в гости. Нужно прилагать усилия. И, заметь, Хильда неизменно их прилагает.

– А я, скотина неблагодарная, так же неизменно стараюсь увильнуть от приглашения. Вам бы радоваться, ваше величество.

Эрик взглянул на него с любопытством и улыбнулся сквозь клубы табачного дыма:

– Хм. Пытаешься быть скотиной? Неплохо, но стоит потренироваться.

– Хильда сильная, – сказал Зверь.

Его подхватило, как тогда, на Дороге. Воздушное течение, вихрь снега под фонарем, силуэт Блудницы, подобравшейся вплотную к окну…

– Берегите ее, Эрик. Постарайтесь защитить. Избавьтесь от меня, пока еще есть время.

– Перестань. – Эрик слегка поморщился. – Я предлагаю компромисс, надеюсь, ты не против компромиссов? Бессрочный отпуск…

Зверь больше не слушал. Он взял со стола первый попавшийся листок бумаги, написал рапорт – опять, в который уже раз, – протянул Эрику.

И поймал взгляд.

– Подпишите!

Сопротивление было такое, как будто небо надавило на плечи.

Опустить голову! Отвести взгляд!

Немедленно!

Зверь продолжал смотреть в глаза императора, своего хозяина.

Нет. Не может быть хозяином тот, чей взгляд пойман. Даже если он в небе. Даже если это небо сейчас раздавит, не оставив даже пыли.

Перо в руках Эрика медленно скользило по бумаге. И так же медленно, не веря себе, целовала бумагу императорская печать.

– А ведь это предательство. – Эрик выпустил листок из рук. У него болела голова, ему хотелось сжать руками виски, но он держался. Он тоже сильный, Эрик фон Геллет, император Вальдена. – Ты нарушил обещание, Зверь.

– Я не обещал быть рабом, ваше величество.