– Всем известно, что Алекс Герасимов сумасшедший, – сказала Ева, обращаясь к Аркадию. – Он повернут на своей драгоценной природе. Он все доводит до абсурда. Будет ездить по колдобинам, пока дело не кончится аварией. Закройте рот.

Пожилая женщина послушно стиснула челюсти. Рост женщины, от туго завязанного платка до сапог, вряд ли составлял более полутора метров. Глаза у нее были блестящие и яркие, истинно украинской голубизны.

– Мария Федоровна, ваши давление и сердце – как у женщины лет на двадцать моложе. Однако меня беспокоит полип у вас в горле. Нужно его удалить.

– Надо посоветоваться с Романом.

– Да, где же Роман Романович? Я собиралась осмотреть и вашего мужа.

Мария посмотрела в конец переулка. Из распахнутых ворот показался сутулый мужчина в кепке и свитере. Он вел на веревке корову с черными и белыми пятнами. Оба выглядели замученными.

– Он с коровой, – сказала Мария.

Корова плелась сзади. Дойная корова – довольно ценное имущество, чтобы показывать ее пришлым, подумал Аркадий. Всеобщее внимание было приковано к кормилице. Ступающие по влажной земле копыта издавали чавкающий звук.

Пальцы Евы теребили шарфик, завязанный под воротником медицинского халата. Она не была хорошенькой в привычном смысле слова – контраст белой кожи и черных волос был слишком резким, да и жесткий взгляд не придавал ей шарма.

– Разве нельзя проводить осмотр в каком-нибудь доме? А как же врачебная тайна? – спросил Аркадий.

– Тайна? Для них это развлечение – вместо телевизора. Все они могут обсуждать проблемы своего здоровья, как специалисты. Этим людям по семьдесят – восемьдесят лет. Я не собираюсь оперировать их, если только, например, кто-то не сломает ногу. На людей такого возраста у государства нет денег, инструментов и крови для переливания. Я даже не приглашаю их на прием – Мария никогда не пойдет в город из-за страха, что ей не дадут сюда вернуться.

– Во всяком случае, здесь ей находиться не положено. Это зона, – сказал Аркадий.

Ева повернулась к бабам на скамейке:

– Только приехавший из Москвы может сказать такую глупость. – Судя по выражению лиц, женщины согласились. – Государство закрывает глаза на возвращение сюда стариков. Оно оставило попытки остановить их. Сюда перестали посылать врачей для осмотра. Требуют, чтобы они шли в поликлинику.

– В нашем возрасте идешь в поликлинику и уже не выходишь оттуда, – сказала Мария.

– Разве вы не видели телевизионные шоу с красотками в купальниках, оставленными на необитаемом тропическом острове с целью посмотреть, выживут ли они там? – Ева кивнула в сторону Марии и ее подруг: – Вот они выжили. – Доктор представила женщин: – У Ольги сморщенное лицо и мутные очки. На костылях – это Нина. У Клары резкие черты лица женщины-викинга, косички и всякое такое. Мария у них за главную.

– Что вы расследуете? – обратилась к Аркадию Мария.

– В середине мая возле вашего деревенского кладбища обнаружили труп мужчины. Я надеялся, что одна из вас, может быть, видела или слышала кого-то, заметила что-нибудь странное, может быть, машину, – ответил Аркадий.

– Май был дождливым, – сказала Мария.

– А это было ночью? – вступила в разговор Ольга. – Если ночью, да еще и шел дождь, никто и носу наружу не высовывал.

– У кого-нибудь из вас есть собаки?

– Ни одной, – твердо сказала Клара.

– Волки едят собак, – пояснила Нина.

– Я это слышал. Знаете ли вы Катамаев? Их сын работал в здешней милиции.