– Волки едят собак, – пояснила Нина.

– Я это слышал. Знаете ли вы Катамаев? Их сын работал в здешней милиции.

Женщины покачали головами.

– А фамилия Тимофеев вам знакома? – спросил Аркадий.

– Я вам не доверяю, – сказала Ева. – Действуете, как настоящий сыщик, словно вы в Москве. Это «черная» деревня, и люди здесь – как призраки. Кто-то из москвичей здесь умер, отмучился. Мы ничего не должны Москве, она ничего для нас не сделала.

– А имя и фамилия Паша Иванов вам известны? – спросил Аркадий женщин.

– Вы хуже Алекса, – сказала Ева. – Для него животные превыше людей, но вы еще хуже. Просто бюрократ со списком вопросов. Посмотрите, как и чем они живут! Детям и внукам разрешено посещать их только раз в год. Русские обещали деньги, лекарства, врачей. И что же они имеют? Алекса Герасимова и вас. Он по крайней мере ведет исследования. Почему Москва прислала именно вас?

– Чтобы избавиться от меня.

– Я понимаю почему. И что же вы здесь нашли?

– Не много.

– Да что вы? Смертность здесь вдвое превышает естественную. Сколько людей умерло в результате аварии? Одни говорят, что восемьдесят человек, другие заявляют о восьмидесяти тысячах, третьи называют цифру в полмиллиона. Знаете ли вы, что уровень раковых заболеваний в районе Чернобыля в шестьдесят раз выше, чем где бы то ни было? Конечно, вам это ни к чему. Это так утомительно и угнетающе.

Ева злилась, нападала на Аркадия. Это похоже на мучения сокольничьего, держащего на перчатке не до конца прирученную хищную птицу.

– Я бы хотел задать вам несколько вопросов, но лучше где-нибудь в другом месте.

– Нет, только здесь – пусть женщины немного развлекутся. Итак, перед нами выступает русский зануда. – Ева открыла пачку сигарет и поделилась ими со своими пациентками. – Мы вас слушаем.

– Есть ли у вас наркотические средства? – начал Аркадий.

– Да, есть. Правда, немного, но есть.

– Следует ли держать их в морозилке?

– Да.

– И некоторые заморожены?

– Один или два вида.

– Где?

Ева Казка сделала глубокую затяжку.

– В морозилке, очевидно.

– У вас своя морозилка или вы пользуетесь рефрижератором столовой?

– Должна признать, что у вас мысли только в одном направлении и это, должно быть, неотъемлемая черта вашей профессии.

– Так вы храните лекарства в рефрижераторе?

– Да.

– Вы видели там труп?

– Я вижу много трупов. У нас больше смертей, чем рождений. Почему вы об этом не спрашиваете?

– Видели тело Льва Тимофеева?

– И что, если видела? Я, конечно же, не знала, кто он такой.

– И оставили запись, что Тимофеев умер не от сердечного приступа.

Мария и другие женщины на скамье смотрели то на Еву, то на Аркадия, словно наблюдали теннисный матч. Ольга сняла очки и протерла их.

– Пожалуйста, подробности.

– Труп был в костюме, завернут в полиэтиленовую пленку. Я никогда не видела его раньше. Вот и все.

– Вам говорили, что у него случился сердечный приступ?

– Не помню.

Аркадий помолчал. Иногда лучше сделать паузу, особенно с такой нетерпеливой публикой, как Мария и ее подруги.

– По-моему, я слышала от работников кухни, что у него был сердечный приступ, – сказала Ева.

– Кто подписал свидетельство о смерти?

– Никто.