Жилище Катамаев найти оказалось совсем не трудно. Оксана дала Аркадию адрес. Квартира была на восьмом этаже, никакого мусора на лестнице. Дверь открыта настежь, из гостиной открывался вид на электростанцию, реку, подернутую легкой дымкой тумана. Аркадий представил себе Олександра Катамая, начальника строительства, возвышающегося, как колосс, перед такой панорамой.

Катамай, должно быть, вернулись тайком, чтобы перевезти вещи, которые не смогли забрать с собой при эвакуации. На голой стене остался след от ковра. На пустых полках когда-то, видимо, стояли книги или чучела животных. Однако Катамай забрали не все, и у Аркадия создалось впечатление, что самоселы и сборщики утиля знали, что хозяева следят за своей квартирой. Софа и стулья все еще стояли в гостиной; проводка и водопровод были в порядке. Кто-то помыл холодильник, заделал разбитое окно, застелил кровати, вычистил ванну. Квартира выглядела жилой, если исключить радиацию.

Первая спальня, догадался Аркадий, принадлежала деду. Она была совершенно пустой, если не считать нескольких ведер с таксидермистским обезжиривателем и засохшим клеем. Вторую спальню украшали счастливые лица – фотографии поп-звезд и плакаты, где гимнастки ловко кувыркались на мате. Аркадий знал всех их: «Абба», гимнастки Корбут и Команечи. На кровати – мягкие игрушки. Аркадий провел по плюшевому льву дозиметром, и тот чуть слышно щелкнул.

Комната Карела находилась в дальнем конце коридора. Во время аварии ему, вероятно, было около восьми, но он уже занимался стрельбой. На стене рядом с плакатами музыкантов тяжелого рока в боевой раскраске висели пробитые в центре бумажные мишени. На полках выстроились в ряд модели советских танков, истребителей, акульи зубы и динозавры. В углу стояла сломанная лыжа. У кровати висели на ленточках награды за различные виды спорта: хоккей, футбол, плавание. Тут же и фотография Карела со старшей сестрой Оксаной: ей не больше тринадцати – прямые темные волосы до талии. Вот Карел на рыбалке с дедом и Карел с футбольным мячом и двумя хмурыми товарищами по команде, юными Воропаями. В некоторых местах фотографии облупились. Под кроватью Аркадий тоже нашел завалившиеся туда бог знает когда фотографии: футбольная команда киевского «Динамо», знаменитый хоккеист Фетисов, боксер Мухаммед Али и, наконец, снимок Карела, боксирующего на ринге с противником. Карел выглядел совсем как настоящий спортсмен. Другому боксеру было лет восемнадцать. Тощий, сутулый, белый, как сметана, юноша. На фотографии надпись: «Моему другу Карелу. Будем всегда друзьями. Антон Ободовский».

Роман подвел Аркадия к свинье, которая с явным удовольствием терлась о доски хлева, пока Роман наполнял кормушку.

– Хрю-хрю, – приговаривал Роман, – хрю-хрю. – Щеки его были красны, как яблоки, от лучей заходящего солнца и от гордости за свое хозяйство, а возможно, Роман прикорнул перед приходом Аркадия. Алекс и Ванко шли за Аркадием по пятам – дождь перестал, но теперь крестьянский двор был по щиколотку в грязи. Эта сцена напомнила Аркадию инспекции руководства в советское время: «Секретарь ЦК КПСС посещает колхоз и заверяет, что поставки удобрений будут увеличены». – Хрю-хрю, – радовался Роман. Ему явно нравилось заниматься гостями без помощи жены. – Русские откармливают свиней для мяса, а мы для сала. Но мы бережем Сумо. Правда, Сумо?

– Для чего? – переспросил Аркадий.

Роман приложил палец к губам и подмигнул – мол, это секрет. И это показалось Аркадию вполне уместным для нелегального жителя зоны. Роман повел гостей к куриной клети. Озябший после дождя Аркадий почувствовал исходящее оттуда тепло. Старик показал замотанную проволокой задвижку.