– Гигиенист носит бриллиантовую брошку с именем «Галина», – сказал Виктор. – Она прошла мимо меня совсем близко, и от моей эрекции чуть было не опрокинулся стол.

Стоматолог с дочерью повернули к станции метро, а Антон и Галина вошли под ярко освещенный стеклянный купол, спустились на эскалаторе в подземный торговый центр, состоящий из бутиков, продающих французскую модную одежду, польский хрусталь, испанскую керамику, русские меха, японские компьютерные игры, ароматерапию. Виктор и Аркадий следовали за ними.

– Всякий раз при мысли, что Россию поимели, я вспоминаю про Украину и чувствую себя лучше, – сказал Виктор. – Когда киевляне копали котлован под торговый центр, они случайно натолкнулись на фрагмент Золотых ворот, древней городской стены, археологическое сокровище. Городские власти знали, что если будет объявлено о находке, то работы остановятся. И поэтому промолчали и зарыли артефакт. Потеряли историю, зато получили «Макдоналдс». Конечно, он не так хорош, как московский.

Подобострастная волна страха предшествовала появлению Антона в каждом магазинчике, а охранники торгового центра приветствовали его с таким уважением, что Аркадий стал подумывать о возможном теневом партнерстве Антона в одном-двух магазинчиках. Красавица Галина сменила свою блузку на мохеровый свитер. Она вместе с Антоном скользнула в кабинку для примерки в магазине дамского белья. А в это время Аркадий с Виктором следили за ними из-за стойки с кухонной посудой, расположенной напротив. Зеркальное стекло современного торгового центра оказалось сущим подарком для сыщиков.

– Ободовский весь день в кресле стоматолога и думает только про секс. Тебе придется поверить ему, – сказал Виктор.

Аркадий подумал, что магазинный разгул Антона больше смахивал на обход требующего к себе уважения короля квартала. Или на прогулку пса, помечающего свою территорию.

– Антон по происхождению украинец. Мне надо знать, откуда он родом. Дай мне знать, где он остановится. Я еду обратно в Чернобыль.

– Не делай этого, Аркадий. Пошли подальше Тимофеева вместе с Бобби, игра не стоит свеч. С тех пор как мы снова сошлись с Любой, я все думаю: никто и не тоскует по Тимофееву. Он был миллионером, ну и что с того? Имел кучу денег, которые транжирил. Родных нет. После смерти Иванова у него и друзей не осталось. По-моему, случившееся с Тимофеевым и Ивановым действительно напоминает проклятие.

На обратном пути из Киева Аркадия измотали выбоины на темном шоссе, он мечтал только о сне или, в крайнем случае, о забытье и уж совсем не ожидал встретить Еву Казку, которая ждала его у дверей с таким видом, словно он опаздывал на свидание. Она сильно затягивалась сигаретой. Все в ней было резким – сузившиеся глаза, тонкие губы. Камуфляж… с шарфиком.

– Ваш приятель Тимофеев был мертвенно-бледным. Вы задаете столько вопросов, что я подумала, а вдруг вы не прочь узнать и это.

– Не хотите ли войти? – спросил Аркадий.

– Нет, в вестибюле хорошо. Кажется, у вас нет соседей.

– Один имеется. Может быть, это мертвый сезон для зоны.

– Может быть, – сказала она. – Уже за полночь, а вы не пьяный.

– Я был занят, – сказал Аркадий.

– Вы как неродной. Надо продолжать общаться с чернобыльцами. Ванко наблюдал за вами в кафе.

Разговор прервал Кэмпбелл, английский эколог, который вышел в вестибюль в нижней рубашке и кальсонах.