—      Мой дорогой братец как всегда верен своим привычкам,— сказал насмешливо Демо, когда подъехал к Теодоро. Он соскочил с коня, толкнул брата в знак приветствия в плечо и уселся на траву.

—      О каких привычках ты говоришь?— неласково спросил Тео¬доро, когда дозорный отошел.

—      Валяться по ночам на самом опасном месте,— Демо огля¬дел спящих людей и заметил у многих окровавленные повязки,— Я не ошибусь, если скажу, что тебя опять кто-то пощупал. С кем ты дрался?

—      Дьявол их знает. Наскочили ночью...

—      В таких делах, Тео, тебе просто не везет. Добрая сотня мо¬лодцов разбежалась от трех лесных бродяг. А я совсем недавно один одурачил полтора десятка ханских воинов и вырвал из их когтей твою невесту.

—      Значит, не врут люди, все это правда?

—      Правда! — гордо воскликнул Демо.

—      И то, что ты взял за нее выкуп,— это тоже правда?

—      Видишь ли, потом я узнал, что... Но, чтобы выкуп... нет!

Теодоро вскочил, подбежал к луке седла, рывком сорвал при¬тороченный кошель. Он тряхнул его, в кошеле зазвенели деньги.

—      Ты уехал из дома с грошами, а везешь полный мешок зо¬лота. Откуда эти деньги? — и Теодоро запустил руку в кошель.

—      Не тронь! Деньги мои. Я добыл их храбростью и удачей!

—      Скажи лучше — подлостью! Это из-за тебя, мерзавец, я ли¬шился невесты! Ты самая последняя тварь!

—      Если тебе не везет, при чем тут я? Ты просто неудачник. Купил рабов — их отняли татары, полюбил девушку — ее увели из-под носа, пошел в Кафу — остался без слуг.

—      Ты продал нашу честь!

—      А ты продал свою веру. Оттого бог и наказывает тебя! Ты христопродавец!

Теодоро яростно выругался и, размахнувшись, влепил Демет¬рио пощечину, Демо выхватил из-за пояса стилет; удар пришелся Теодоро в плечо. Острая боль привела Теодоро в бешенство. Вы¬бив стилет из рук брата, он повалил его на землю и схватил за горло.

Демо запрокинул голову, широко открыл рот, ловя воздух, в вдруг затих...

Убил! Теодоро испуганно огляделся. Люди, к счастью, не проснулись. Он оттащил тело брата в кусты. Потом поднял с зем¬ли суковатую палку и с силой ударил по лошади Демо — конь сорвался с места и ускакал по дороге в сторону Сурожа.

Разбудив людей, Теодоро дал приказ следовать дальше. До¬зорным сказал, что синьор Деметрио уехал домой в Тасили.

* * *

Писал ли Шомелька из Кафы еще другие письма после этого— нам неведомо. Остался ли жив или погиб в вихре кровавых собы¬тий этих годов — тоже неизвестно.

Много времени прошло с тех пор, и как знать, долго ли помо¬гал русскому князю верный Шомелька. Поэтому несколько жел¬товатых, исписанных тесным почерком листков мы будем считать последними. Надо полагать, что посланы они были не дьяку, а боя¬рину Никите Беклемишеву, ибо начинаются так:

«Боярин, доброго тебе здоровья! Оставляючи меня в Кафе, ты заботился о ватаге лесной, о судьбе гостей кафинских и сурожских и повелел мне известить тебя, коли с ними что случится. Не знаю, с твоего ли позволения, а быть может, так судьба велела, только лесные люди не пришли в Кафу и прихлестнулись к мятежу, кото-рый кафинская чернь учинила и выпущенные на невольничьем рынке ясырники человек до двухсот и еще более невольников с ко¬раблей, которых за море продавать повезли, да не успели.