—      Думал я о сем много...

—      Ну и как порешил?

—      Остаться мне здесь пока нельзя,— ответил Василько, не глядя на Никиту.— Потому в тайне сие не сохранить, и навлеку я на вашу семью беду. Да и смогу ли я один, без ватаги, защитить вас? — Помолчав немного, добавил: — К тому же братьев моих, товарищей оставить нельзя. Дал я им слово привести на Дон— слово это порушить не могу. Они мне — как родные.

—      А дите, что скоро на свет появится, неродное? Сердце у те¬бя есть али нет?

—      Прошу тебя, Никита Афанасьевич, пойми меня. Связала нас с тобой судьба одной веревочкой, а с ватагой я сотнями нитей скреплен. Бога ради помоги мне. Отпусти меня. Ольгу с дитем мо¬им сохрани на время. Уведу людей на место — вернусь, если даст бог. В начале зимы вернусь.

Старый Чурилов долго молчал, потом поднялся, подошел к ок¬ну, глухо сказал:

—      Я тебя, может, и понимаю, только она поймет ли? Сходи к ней.

В Ольгиной светелке Василько пробыл до утра. Вышел — руба¬ха на груди мокрая от ее слез. В голове мутные мысли, спутан¬ные мольбами, упреками. Дал слово любимой не уезжать с вата¬гой, остаться в семье Чуриловых. Как теперь Ивашке, Кириллу и другим ватажникам в глаза смотреть?

А утром к атаману прибежал Пашка Батан весь в крови, упал на крыльце без памяти и только успел сказать:

—      Атаман, беда, наших бьют!

Схватив два заряженных пистолета и саблю, Сокол бросился в город. Около церкви Воздвиженья он увидел большую толпу ва¬тажников. Подбежал, растолкал людей, вышел на середину. На лужайке лежит Кирилл с Днепра, около него бьется в тяжелых рыданиях Полиха. Ватажники стоят кругом, обнажив головы. Ва¬силько снял шапку, склонился на одно колено, открыл воротник рубашки убитого. На левой стороне груди чернеет круглое черное пятно крови. «Шпагой пырнули, гады»,— подумал Василько.

—     Где Иваша? — тихо спросил он подошедшего Родионку.

—     Ранен Иваша. Унесли к лекарю.

—     К какому лекарю? А ну, веди туда сейчас же!

По дороге Родионка рассказал атаману о случившемся. На рассвете Ивашка и Семен пришли в порт, чтобы готовить корабли. Им понадобились люди, и Ивашка повелел собрать в одно место всех котловых, чтобы те готовили ватажников к дальней дороге, а заодно и выделили по десятку человек для погрузки. Вдруг со стороны Охотничьих ворот показалось множество вооруженных людей. А ватажников было совсем мало. В первую же минуту стычки был убит Кирилл с Днепра, тяжело ранен Ивашка. Хорошо дрался Грицько-черкасин, но потом тоже был ранен.

—     А Гришка где? — воскликнул Сокол.— Где же те, что Ки¬рилла жизни лишили?

—     Пошли в крепость. От раненого мы узнали, что это пришла консулу подмога из Сурожа и Чембало.

Ивашка был в памяти, хотя рану получил большую. Лекарь- еврей перевязывал грудь и живот раненого большими белыми платками и поил настоями трав. Увидев атамана, Ивашка припод¬нялся, подозвал его к себе и тихо сказал:

—     Если не поспешим, дела будут плохи. Знатные получили подмогу и сегодня непременно выступят из крепости. Беги в порт, собирай ватагу — и на корабли. Ждать нечего.