И выходит, что самый резон ждать того времени, когда Авил¬ляр позовет на Дон. Там найдет он ватажников, а дальше будет видно. Можно Авилляру и спину показать.

Так прошел год. Потом прошел второй. Стал Василько забывать ватагу, родные места. Одеваться стал по-турецки, по-ихнему научился говорить. И только Ольга не выходила из сердца ни на миг. Видя его тоску, Авилляр говорил:

—     Женись на турчанке, дурак. Смотри, как на тебя наши дев¬ки заглядываются. Они и забыли, что ты когда-то рабом был. Ты видишь: я тебя рабом тоже не зову, атаманом зову. Денег тебе дам. Веру нашу прими —чем она твоей хуже?

Когда Василько признался, что в Кафе у него осталась жена, перестал хозяин приставать.

И только через три года на четвертый пришла, наконец, долго¬жданная пора. Заявился Авилляр, сказал: «Собирайся, поедем. Я Азов-крепость буду возводить, тебя на Дон провожу. Там ата¬мана Сокола давно ждут».

И думает Василько: снова, наверное, эти же речи пойдут.

Волнуясь, не заметил, как поставили его перед султаном. Как учил Авилляр — упал Василько на колени.

—     Встань, атаман,— ласково произнес Баязет,— ты теперь не раб. Паша тебя не обижает ли?

—     Паша добр.

—     Домой на Русь хочешь?

—     Хочу.

—     Но сперва надо на Дон сходить.

—     Согласен. Паша говорил: крепость надо строить.

•— Нет. Это забота не твоя. Ты над своей ватагой снова стань, собери под свою руку всех людей на Дону, могучим сделайся. Го¬ворят, ты князей не любишь?

—     А за что их любить?

—     Верно. Не за что. На князя Ивана войной пойдешь?

—     Чего ради?

—     Земля русская сейчас под пятой Орды лежит. Ни ханы, ни шязь порядка той земле дать не могут. Я хочу ее к державе своей присоединить. Поможешь?

—     Много ли я один смогу? А ватага не захочет, может быть.

—     Тебе они верят, я знаю. Покорим мы Русь — поставлю тебя князем. Любой город выбирай. Если ума хватит, на Москве ся¬дешь. Говорят, у тебя в Крыму невеста осталась?

—     Жена.

—     Тем лучше. Возьмешь ее в Москву, богатым станешь, знат¬ным. Моим верным слугой будешь.

—     Прости, великий, за себя могу ответить. Если нужен — бери. Посылай, куда надо. А там будет видно.

—     Хороший, умный ответ. Иди, пашу Авилляра слушайся. Мои слова помни.

Свистит в парусах ветер.

Фрегат несется по волнам, зарывается носом в темно-зеленую морскую воду. Потом выныривает на гребень, поднимая тучу брызг. Палуба покрывается водой на минуту, но тут же сохнет под паля¬щими лучами солнца. Из трюма воняет тухлой рыбой, человече¬ским потом и прелой соломой. Там вповалку, тесно прижавшись друг к другу, лежат рабы.

Василько стоит на носу, держится за дубовые поручни. Теперь его не узнать. Виски, как инеем, посеребрила седина, от постоян¬ных загаров лицо стало смуглым, кожа обветрилась. Высокая ту¬рецкая феска с кистью и палевый, в оранжевую полоску, кафтан с широким голубым поясом из шелка сделали его похожим на тур¬ка. Он подставляет лицо упругому ветру и жадно глядит вперед.

Вдали, на горизонте, маячит сиреневыми хребтами гор земля.