|
— Все эти молодцы, капитан, так и просятся... — А? Что там такое?.. — вдруг закричал он, поворачиваясь и показывая на лес. Я оглянулся. В том месте, где из-за деревьев выходила дорога на Меделлин, стояло облако пыли, Казалось, что его поднимал небольшой отряд. Солнце как раз садилось, а облачко пыли было от нас на западе, и сквозь его золотистый туман я смутно различал неизвестный блестящий предмет. Гверильясы натянули поводья и, оставив коней, жадно глядели в ту же сторону, что и мы. Ветерок отнес пыль в сторону, и я заметил десять—двенадцать силуэтов вокруг какого-то крупного предмета, сверкавшего под солнечными лучами, как золото. В то же время гверильясы разразились угрожающими криками. — Cenobio! Cenobio! Los canones! (Сенобио, Сенобио! Пушки!) — расслышал я. Клейли вопросительно взглянул на меня. — Совершенно верно, Клейли! Честное слово, придется понюхать и это... — Что они там кричат? — Глядите сами... Ну? — Медное орудие, черт меня побери!.. Шестифунтовая каронада! — Мы имеем дело с гверильей, Сенобио, а это настоящая маленькая армия. Теперь нам не поможет ни частокол, ни холм. — Что же нам делать? — спросил лейтенант. — Умереть с оружием в руках. Без боя мы не сдадимся, чем скорее наступит развязка, тем лучше. Я соскочил с крыши и велел трубачу играть сбор. Звонкие ноты рожка прорезали воздух, и солдаты собрались передо мной. — Храбрые товарищи! — закричал я. — У врагов есть крупное преимущество. Они привезли пушку, и боюсь, что этот частокол окажется довольно слабым прикрытием. Если нас будут выбивать отсюда, давайте отстаивать наш кораль до последнего дыхания. А если нас разобьют то помните: каждый должен драться, пока его не убьют!.. Решительное «ура» было ответом на эту краткую речь. — Но сначала мы еще посмотрим, каково они стреляют, — продолжал я. — Пушка у них легкая, и всех нас сразу не перебьет. При выстрелах сейчас же ложитесь! Кто лежит на земле ничком, того труднее ранить. Может быть, мы и продержимся, пока наши придут на выручку. Во всяком случае, попытаться надо... Новое «ура» прокатилось по фронту. — Это ужасно, капитан! — прошептал майор. — Что тут ужасного? — спросил я. Этот трус внушал мне величайшее презрение. — Ах, это... эта история... это такая... — Майор! Вспомните, что вы солдат!.. — Помню! Дурак я, что не подал в отставку перед тем, как началась эта проклятая война! Ведь собирался... — Ну, не бойтесь, — сказал я, невольно улыбаясь откровенности майора. — Через месяц вы будете пить вино в Хьюлетте. Вот, спрячьтесь за это бревно. Это единственное безопасное место во всем корале. — Вы думаете, капитан, оно действительно выдержит снаряд? — Хоть из тяжелого орудия. Ну, ребята, держитесь! Готовьтесь к бою! Мексиканцы подвезли свою шестифунтовую пушку на пятьсот ярдов от частокола, и группа артиллеристов неторопливо устанавливала ее на лафет. В это время я снова услышал голос майора. — Боже мой, капитан! Зачем вы подпускаете их так близко? — А как мне их не пустить? — удивился я. |
