— Хорошо пошел, прям на бошку, — завопил он, затем развернулся и бросился обратно в сражение.

Нак Мак Фиглов нельзя было оттеснить или окружить. Они работали группами, забирались друг другу на спину, чтобы подняться на высоту, достаточную для того, чтобы дать эльфам по ушам или, что предпочтительнее, сшибить их лбами. А если кто-нибудь из них падал, на всем протяжении падения он молотил ногами.

В способе борьбы Нак Мак Фиглов была некоторая особенность. Например, пиксти всегда выбирали самого крупного противника, потому что, как позже сказал Всяко-Граб: «В такого легче попасть, ты знашь». И они совсем не останавливались . Они просто сметали неприятеля. Это было похоже на нападение ос с кулаками.

Им понадобилось некоторое время для осознания того, что противники кончились. Некоторое время они продолжали драться друг с другом — недаром же они проделали такой путь, а затем успокоились и начали обшаривать карманы лежащих — вдруг там найдется монетка-другая.

Тиффани встала.

— Ну что ж, неплохая драчка, могу сказашь, — сказал Всяко-Граб, озираясь. — Чисто сработашь, без шума и пыли. Даже обошлись без лирики.

— Как вы попали в орех? — спросила Тиффани. — Я имею в виду, что это был… орех.

— Мы найтишь дорогу только туда, — сказал Всяко-Граб. — Эта дорога подошла. Оч трудная работа — ногация в снах.

— Особенно когда ты маленько тогось, — добавил Псих-Вулли, широко ухмыляясь.

— Что? Вы что… пили? — спросила Тиффани. — Я тут одна с Королевой, а вы были в баре ?

— А, нет! — сказал Всяко-Граб. — Ты знашь, тот сон с большой гульбой? Когда мы нормально приодешься? Так мы там застряшь.

— Но я убила дрем!

Граб заюлил:

— Ну-у-у, — протянул он, — Мы вышли оттуда не так легко, как ты. Нам надошь было чуть больше времени.

— Пока бухло не кончилось, — услужливо подсказал Псих-Вулли.

Всяко-Граб впился в него взглядом.

— Это не то, что ты думашь! — отрубил он.

— Ты подразумеваешь, что сон продолжается? — спросила Тиффани.

— Если ты сильно хошь пить, — сказал Псих-Вулли. — И не только бухло, бу-тир-бреды бышь тоже ничего.

— Но я думала, что если что-то съесть или выпить во сне, останешься там! — сказала Тиффани.

— Да, для большинства существ, — сказал Всяко-Граб. — Но только не для нас. Дом, банк, сон — нам без разницы. Мы отовсюду слиняшь.

— Ну, мобыть, кроме баров, — сказал Большой Ян.

— О, да, — бодро воскликнул Всяко-Граб. — Линька с бара дается нам с огрррромным трудом, точно гришь.

— И куда делась Королева? — потребовала Тиффани.

— А, она гетьски, как только мы пришли, — сказал Всяко-Граб. — А нам, леди, пора валить из этого сна, — он кивнул на Вентворта. — Это, что ли, дите? Ах, у него полная носа соплев!

— Хочешь конфетку? — крикнул Вентворт, на конфетном автопилоте.

— Амба, больше ни че не получишь! — рявкнул Всяко-Граб. — Хорош ныть, давай с нами и кончашь виснуть на своей мелкой сестре!

Тиффани открыла было рот, чтобы возразить, но снова закрыла его, потому что Вентворт впервые после долгого плача захихикал.

— Милый! — сказал он. — Липутик! Лили-путик![16]

— О, дорогой, — сказала Тиффани.