— Жалеешь, что тогда согласился на мое предложение?

— Нет, — твердо ответил инквизитор. — Я всеми неприспособленными для этого органами чувствую, как надвигается туча. Но не вижу даже направления, куда можно было бы нанести превентивный удар. Это злит. Так что я бы и на большую глупость пошел, не то что на эту схему с праздным гулякой маркизом Штумбергом. Ты единственный, кто пока дает результат. Только не загордись.

— Не переживай, дядя. Этот грех отец из меня выбил к четырнадцати годам.

Утром следующего дня имение Яна навестили двое офицеров — секундантов барона Гербера. Примерно его возраста, в тех же, что и он, чинах и, судя по знакам различия на кителях, из того же легиона. Представившись риттерами Розенбергом и Фраем, они спросили, на каком оружии маркиз предпочитает получить удовлетворение.

Ни один из визитеров не попытался предложить решить дело миром, что входило в их обязанности как секундантов, принести извинения или еще как. Более того, офицеры смотрели на Яна как на покойника, который лишь попустительством Господа все еще дышит, разговаривает и самостоятельно ходит. Видимо, они были хорошими друзьями фон Гербера, к тому же уверились в том, что кадровый военный всегда побьет гражданского штафирку.

Но вели оптионы себя вежливо, повода указать им на дверь не давали, и Ян был вынужден терпеть их в течение получаса. Своими секундантами он не обзавелся — отправил письма в несколько домов, но ответа еще не получил. Впрочем, согласовали все достаточно быстро и без них.

Как вызываемый, Эссен без раздумий выбрал клинки и запретил магию. Сделал он это не потому, что его соперник, находящийся на низшей офицерской должности, представлял из себя что-то значимое в области работы с витой, а потому, что не желал демонстрировать родовые конструкты. По просветлевшим лицам секундантов он понял, что только что «подписал себе смертный приговор» — бретером фон Гербер был опытным.

Саму встречу, как ее называли риттеры, было решено провести через два дня, на рассвете, что полностью Яна устраивало. Как и место — он уверил посланцев соперника, что способен найти в незнакомом еще городе кладбище близ заброшенной кирхи святого Николая. И обещал прислать собственных секундантов с ответным визитом не позднее сегодняшнего вечера.

На том молодые люди с владельцем имения попрощались и отбыли восвояси. Тот же пригласил в кабинет своего секретаря Петера Хейнца — того самого знатока геральдики, ответственного за нанесение визитов маркиза и ведущего его переписку.

— Петер, — начал Ян, когда слуга явился. — Как ты считаешь, у старых дворянских родов имеются скелеты в шкафу.

— У каждого на доброе кладбище хватит, ваша милость, — без удивления отозвался секретарь. — И чем глубже копать приходится, тем интереснее находки.

Как истинный пруссак, он не задавал вопросы господину, уверенный в том, что ему сообщат все, что следует знать.

— То есть тебе приходилось этим заниматься?

— А как же? На том вся геральдика и стоит! Ищешь, откуда появился род, скажем, Саксен-Веймара, и непременно обнаружишь, что является он не боковой ветвью Саксенов, а потомками до времени не признаваемого бастарда Карла-Августа из…

— Я понял, — прервал Ян слугу. — В предмете ты разбираешься. Но ежели копать не так глубоко нужно. Поколение назад.

— Вы бы, ваша милость, более четко задачу обозначили, а не кругами к ней подбирались. Что за род и кого мы ищем.

Юноша довольно усмехнулся. Секретарь ему нравился. Он был преданным своему делу профессионалом, как и сам Эссен. А значит, будет искать не чтобы выслужиться перед господином, а из настоящего интереса.