— Я должна ее выполнить! Я! И только потому, что Господин сам не может явиться в мир вне Разлома! Только ритус может ненадолго призывать его сюда, и то лишь в проекции.

— Совершенно верно. И для этого создали тебя. Для решения задач, угодных Господину. Дом Гасиона рассчитывает на тебя. К тому же тебе нужен опыт. А как его получать, если не использовать того оружия, что тебе вручено.

— Да знаю я, знаю!

Раздраженная разговором девушка резко повернулась и отошла от окна. Уселась на мягкий пуф возле зеркала, провела пальцем по линии подбородка и вздохнула.

— Почему она такая неказистая?

— Развивайся, дитя. Делай то, что должна. Силы твои будут расти, и ты сможешь придать этому телу любой вид. А сейчас…

— Да поняла я, поняла! Надо заняться делом. Усилить нашего сервана. Хватит уже жужжать в ушах! Прикажи приготовить ванну. И позаботься о том, чтобы мне никто не мешал. Ни отец, ни слуги.

— Конечно, ваша светлость.

— Все, поди уже, поди!

Глава 8. Кирха

Про Ульриха фон Гербера Петеру удалось вызнать довольно много интересного. Родился тот в весьма небогатой дворянской семье, особыми талантами не обладал, дар управления витой открылся в четырнадцать лет, но был не бог весть каким развитым. К завершению Гимнасия в Кенигсберге не смог перешагнуть планку Серого Рыцаря — с ним и выпустился.

Как и все слабосилки из дворянских родов, службу барон начал с должности оптиона. Карьеру строить не умел, полезными связями не оброс, в реальных боевых действиях не участвовал, а потому до сих пор чин не повысил даже по выслуге лет. Зато обнаружил в себе талант к игре и все свободное время проводил в офицерском собрании родного легиона, либо в игорных домах города, устраиваемых в салонах полусвета, где довольно успешно резался в карты.

Кроме везения, фон Гербер прославился вспыльчивым характером, любовью к дуэлям и безжалостностью. Из пяти его противников лишь за последний год выжил только один, да и тому это удалось по причине заранее оговоренных условий поединка. Противник барона заявил в паре к клинку магию, а в ней бретер был не слишком силен.

Поговаривали, но доказательств этого секретарь найти не смог, что три из пяти дуэлей фон Гербера были подставными. То есть он намеренно оскорблял практически незнакомых ему людей, а потом на поединке убивал их. Ходили так же слухи, что задире за эти схватки платили. Косвенным подтверждением правдивости слухов являлось выросшее благосостояние барона за последний год. В частности, вдобавок к выдаваемой армией лошади он содержал в конюшне легиона и собственного скакуна, весьма дорогого ахалтекинца. Да и снаряжением с недавних пор предпочитал пользоваться штучным, а не общевойсковым.

Свои возросшие доходы оптион объяснял везением в картах, которые в армии запрещены не были. Впрочем, интересовало это только его приятелей и сослуживцев, военная же контрразведка своего сурового взгляда на удачливого офицера пока не обращала — не те масштабы.

Дуэли — вот те да! Они внимание особистов привлекали. Но каждый раз после разбирательств Ульриха отпускали — правила были соблюдены до мелочей, а погибшие не относились к высшему обществу. Формально командование не одобряло драк между младшим офицерским составом, особенно тех, которые приводили к смертоубийству. На деле же — даже поощряло, ведь естественный отбор лучше проводить в мирное время, а не на полях сражений.

Про взаимоотношения между бравым кавалеристом и юной виконтессой фон Кёниг Петеру выяснить ничего не удалось. Почти ничего. Семьи молодых людей были знакомы, хотя и вращались в совершенно разных слоях общества, сами они были друг другу представлены. И да, Ульрих действительно симпатизировал Кристин, но ничего большего между ними не было.