И только выйдя из Сенатского Дворца, Виктор смог нормально осмотреть свою Волгу. Удар слегка погнул кенгурятник, и каким-то образом Мерседес зацепил край капота, и он теперь сидел кривовато. Но в целом можно сказать вечернее происшествие обошлось ему практически даром.

Сев за руль, он отогнал машину в Гараж Особого Назначения, и договорившись с мастерами, что они поправят всё к утру, вызвал себе такси.

Виктор давно уехал, а Брежнев всё продолжал листать стенограмму его разговора с Виктором которую для него делал Цуканов. Слишком много информации за раз. Слишком много того, что нужно ещё раз перечитать, вдуматься и принять взвешенное решение. Пока преобразования шли пусть и со скрипом, но двигались. А дело было исключительно в той самой Системе, которая первым ударом убрала с доски ключевого человека. Да, Андропов не был в прямом смысле предателем родины. Он просто строил свой персональный коммунизм, а все остальные для него были расходным материалом и топливом. Он, Андропов подавал Брежневу документы об интенсивной деятельности ЦРУ в Афганско-пакистанском регионе. Он же доказывал, что Афганистан для Советской Армии будет лёгкой прогулкой. А Виктор уничтожил все его доводы одной фразой: «Британцы тоже считали Афганистан лёгкой мишенью. И ровно с тех пор, британские винтовки – самое массовое оружие в Пуштунистане[1].»

И вот ещё… героин этот. Дрянь та ещё. И пускать её в СССР нельзя ни под каким предлогом. Но Виктор тут чётко сказал. У торговцев героином столько денег, что простого человека они наверняка купят. Значит нужно придумать что-то такое… Как Витя говорит: «На три копейки, а чтобы ударило на всю десятку». Но что-то с парнем нужно делать. На привязь конечно не посадишь, но хотя бы охрану дать такую чтобы муха не пролетела. А то, вон в очередную историю ввязался. А если бы тот смертник успел выстрелить?

– Чёрт знает, что! – Брежнев небрежно бросил документы на стол и посмотрел на сидевших рядом с чаем Виктора Голикова и Георгия Цуканова.

– Леонид Ильич, нормально же всё. – Начал Цуканов, верно поняв причину раздражения «Деда». – Виктор, он реально как танк. Курьер которого он взял, очнулся только в тюрьме, и только потому, что его доктор в себя привёл. А бил он его сквозь стекло. Ну я ему конечно запретил ввязываться, да охрану его поднакрутил, но пока нет выхода. Студент второго курса, пусть даже гениальный инженер не может входить в ближний круг. Так мы его подсветим и для врагов внешних так и для внутренних. Безопасность мы ему конечно организуем. Но вот личной жизни – лишим напрочь. А он ей реально наслаждается. С девчонками крутит, на картошку вон поехал, хотя ему предлагали остаться при парткоме.

– Но молодая кровь ещё кипит. – Меланхолично добавил Григорий Голиков. – Как такого на привязь посадить? Женить если только…

– Не выйдет. – Цуканов вздохнул. – Как только его очередная подруга затевает разговоры о семье, она сразу становится бывшей.

– А чего ему? – Голиков пожал плечами. – Снял себе профессорскую квартиру для конспиративных встреч, машина у него есть, свободно может привести даму в ресторан или сделать дорогой подарок. Кавалер на зависть.

– А откуда у него деньги? – Удивился Брежнев.