– Отлично. – Он кивнул, и врезав самому крупному под диафрагму, дал второму в солнечное сплетение, и прихватив обоих за воротники, поволок как щенков в сторону вожатской.

– Что случилось, Николаев? – Вожатый строго посмотрел на Виктора.

– А вот, товарищ Запольский, воров поймал. Достали мои вещи, раскидали по комнате, наверное, деньги искали. Не проверял ещё сколько украли.

– А вот это залёт. – Бывший сержант ВДВ, как всегда в критической ситуации переходил на армейские словечки. – Оставь их, я решу вопрос. – Он твёрдо посмотрел на Виктора.

– Принял. – Виктор кивнул и пошёл к себе.

К счастью сильно нагадить два дурака не смогли, и лишь потоптали пару футболок, которые он кинул в угол, собираясь вечером постирать. Но вопрос комнаты встал довольно остро и развесив вещи на верёвке, протянутой от стены до воткнутой между досок палки, и пошёл искать завхоза.

Седой низкорослый мужичок, в совершенно мусорном пиджачке, и такой же кепке, украденной с колхозного чучела, нашёлся в закутке позади сцены, где он и истопник обсуждали полемику Каутского и Ленина в свете мировой революции, закусывая солёными огурцами.

За два рубля он прямо на месте выдал Виктору замок с ключом и пару ушек, что разом решило проблему сохранности вещей в комнате.

По традиции, комсомольцев из старшего отряда не сильно напрягали всякой пионерской романтикой, но участие в конкурсах строевой песни и всяких речёвок было обязательным, как и рисование стенгазеты.

На общем собрании отряда, вожатый начал раскидывать обязанности, и Виктор сразу взял себе стенгазету, как наиболее спокойный и медитативный вид занятости, позволяющий откосить от всех остальных занятий.

Лагерь был большим. Около пятисот детей в смену. И кроме обычных развлечений присутствовали разные кружки, вроде керамической лепки, рисования, и даже авиамодельный. Расписав народ по кружкам и назначив Совет отряда из трёх человек, вожатый объявил до ужина личное время, и после ужина фильм «Белое солнце пустыни».

Когда все разошлись вожатый сам подошёл к Виктору.

– Сам как думаешь, насчёт этих двоих?

Виктор оценил, что вожатый избрал максимально нейтральную форму, и кивнул в ответ.

– Арсений Григорьевич. Конечно они и не планировали ничего взять. Просто нагадить и уйти. И меня полностью устроит ситуация если эти трое просто будут обходить меня сотой дорогой.

– Трое? – Лицо вожатого вполне правдоподобно изобразило удивление.

– Трое, Арсений Григорьевич. Трое. И я уверен, что вы прекрасно знаете, кто этот третий, поскольку именно он является организатором и вдохновителем. И ещё я думаю, что от этих троих ещё будут проблемы.

Вечером показывали «Белое Солнце Пустыни» с бессмертным Суховым, харизматичным таможенником Верещагиным и придурковатым Петрухой,

Классика советского кино, которую крутили с копии шестнадцатой сохранности на полуубитом проекторе не впечатляла совсем, Виктор с лёгкой тоской вспомнил свой компьютер с сорокадюймовым монитором 4К, и топовой видеокартой, до которых в этом мире было ещё лет пятьдесят как минимум.

Фильм ещё не прошёл по кинотеатрам СССР и для подавляющего большинства школьников был новинкой, и по дороге его бурно обсуждали, размахивая руками.

Проснулся он от того, что в окно кто-то царапался, пытаясь его открыть, подковыривая чем-то вроде отвёртки.

Беззвучно встав, Виктор аккуратно поднял шпингалет, и дал возможность юному взломщику открыть створку, после чего коротко ударил в лицо кулаком, закрыл окно, и отправился досыпать.

Утром проснулся, как и привык в шесть утра, и одевшись в спортивный костюм, побежал на тренировку. В такую рань, в лагере было как-то по-особенному тихо, и пользуясь тем, что зрителей нет, Виктор прошёл длинное ката, хорошо нагрузив организм, смыл пот под душем, и вернулся к себе во вполне умиротворённом состоянии.