Глава 5

    Удачный

    «Семнадцать дней…»

    Альтия смотрела в крохотный иллюминатор своей каюты, как придвигается Удачный. Голые мачты стоявших у причалов каравелл и каракк казались густым лесом, маленькие суденышки так и сновали между берегом и кораблями на рейде…

    Дом.

    Семнадцать дней Альтия провела в своей каюте, покидая ее лишь по необходимости, да и то - исключительно в те вахты, когда Кайл спал у себя. Первое время она кипела от жгучей ярости, порожденной несправедливостью и порой прорывавшейся слезами. Тогда она совсем по-детски клялась ни в коем случае не нарушать предписанное ей заточение - но ужо затем от души нажаловаться отцу.

    «Посмотри, до чего ты меня довел!..»

    Это тоже было из детства, из времен ее постоянных ссор с Кефрией. Блюда и вазы, угробленные как бы случайно, но на самом деле лишь наполовину нечаянно, опрокинутые ведерки с водой, порванные платья… «Посмотри, до о ты меня довела!» Они с Кефрией, кажется, бросали дружке эти слова одинаково часто, только величали одна другую по-разному: «мелкота приставучая» и «дура-дурища»…

    Детское воспоминание - но именно с него начался ее постепенный уход от реальности. Сидя в каюте, она то кипела, то молча дулась в ожидании, чтобы Кайл подошел к ее двери - проверить, повинуется ли она его приказанию или, может, взять назад свои слова. Ох, тогда уж она ему такого наговорит!.. Но Кайл все не шел, и Альтия - надо же куда-то время девать - заново перечитала все свои книги и свитки. Она даже раскладывала по полу шелк, подумывая: а не начать ли ей самостоятельно кроить себе платье? Однако одумалась. Она ведь больше привыкла возиться с толстой парусиной, а тут работа была больно уж тонкая, да и материал недешевый: жаль было бы его загубить. Убрав шелк обратно в сундук, Альтия перечинила все свои корабельные одежки. Когда же и с ними было покончено, она поняла, что остаток времени ей будет просто нечего делать, и это ужаснуло ее.

    Однажды вечером, окончательно выйдя из себя, она стащила простыни и матрац со своей слишком короткой и узкой кровати и устроилась прямо на полу. Взяла в руки читанный-перечитанный «Дневник купца» Дельдама… да с ним в руках и задремала.

    И ей приснился сон.

    Когда она была маленькой девочкой, ей часто случалось прикорнуть где-нибудь на палубе «Проказницы» либо вечерком пристроиться в уголке возле отцовской каюты за книжкой - и опять-таки задремать. И всякий раз ей снились сны, слишком яркие и правдоподобные, чтобы быть просто сновидениями. Когда она стала подрастать, отец счел, что вот так дремать среди бела дня было уже неприлично, и следил, чтобы дочка не сидела без дела. Яркие сны прекратились, и до последнего времени Альтия приписывала их живому детскому воображению…

    Но в эту ночь, проведенную на полу каюты, красочность и невероятная подробность тех давних снов вернулись в полной мере. То, что увидела Альтия, уже невозможно было отбросить просто как продукт спящего разума. Это определенно было нечто большее.

    Ей привиделась ее прабабушка Тэлли, которую она никогда не видела и не знала… То есть это - наяву, а во сне - знала как себя саму. Да она попросту сама была Тэлли. Тэлли Вестрит. И она шагала по тяжко качавшейся палубе, выкрикивая приказы, а команда сражалась с путаницей мокрых канатов, парусины и расщепленного дерева… Альтия вмиг поняла (а может, просто вспомнила), что случилось. Громадная волна снесла мачту и уволокла за борт старпома, и капитан Тэлли Вестрит самолично взялась распоряжаться матросами, и ее громкий, уверенный голос мигом прекратил начавшуюся было панику - команда ринулась по местам и принялась лихорадочно работать, спасая корабль… Тэлли была совершенно непохожа на свой портрет, написанный маслом и висевший дома у Альтии.