Полюбовавшись птицами минут пятнадцать, майор Щелкунов вернулся в отдел и, присев за письменный стол, принялся рассуждать, чиркая карандашом на листке бумаги замысловатые, одному ему понятные знаки.

Перво-наперво, деньги в НИИ взяты большие, почему бы в таком случае и не погулять на них так, как душе будет угодно! Ведь не стоянием же за токарным станком в промасленной робе такие денежки заработаны? И даже не написанием книги в двадцать авторских листов, сидя за письменным столом в чистой домашней одежде…

Второе: Пижон – мужчина молодой. Любит хорошо одеваться, красиво говорить, повыпендриваться… То есть – пустить пыль в глаза. Это для него не только игра, но, похоже, что и образ жизни. Ведь переходят же наши приобретенные привычки со временем в черту характера, от которой не так-то просто потом избавиться. Порой такая черта становится доминирующей, способствует подражанию окружающими и нередко наследуется детьми.

Наверняка Пижон охоч до хорошеньких молодых женщин, каковых у него, надо полагать, не одна и не две. А где на молодых дурочек можно произвести самое благоприятное впечатление? Разумеется, в дорогом ресторане, где можно от души шикануть, не заглядывая в ценник, и поразить воображение девушки обилием заказанных деликатесов.

Таковых ресторанов в городе всего три, и все они расположены в самом центре города. В остальных – не особо-то можно шикануть, и от обычных рабочих столовок они отличаются разве лишь наличием официантов. В такие заведения понравившуюся девушку такой человек, как Пижон, не поведет. Не по чину! Ведь он – капитан дальнего плавания. Или киноактер. Или художник. На худой конец – чиновник в каракулевой шапке. А такие граждане в забегаловки не ходят. И девушек своих туда кормить и поить не водят…

Первое популярное заведение, которое намеревался посетить начальник отдела по борьбе с бандитизмом майор Щелкунов, был бывший трактир Никольских номеров на Поперечно-Островской улице. Ныне она именовалась Международной, а трактир, неоднократно закрывавшийся в тяжелые для города и страны времена (то бишь в годы революции и Гражданской войны, а также в первые годы Великой Отечественной), теперь носил гордое название «Славянский базар». До войны ресторан славился своей кухней. Во времена Новой экономической политики, да и позже, здесь можно было отведать стерляжьей ухи, белугу в рассоле и банкетную телятину из белого мяса трех– или четырехмесячного теленка. Фирменными блюдами «Славянского базара» были вкуснейший поросенок с хреном и пополамные расстегаи из стерляди и кусков налимьих печенок в открытой середине пирога.

Когда Виталий Викторович вошел в ресторан – а было аккурат обеденное время, – его просторный зал был наполовину пуст. А за занятыми столиками сидели по трое или по двое мужчин сплошь в строгих костюмах и при галстуках и с аппетитом поглощали пищу, то есть те самые банкетную телятину, белугу в рассоле и пополамные расстегаи. Запивая все эти блюда – нет, не вином и не водкою или коньяком, а минеральной водой «Боржоми». Не то чтобы граждане в костюмах сильно следили за своим здоровьем и принципиально не пили горячительные напитки. Отнюдь! Многие из них были бы не прочь пропустить стопочку-другую за столь вкусным и сытным обедом. Просто все эти граждане были обременены властью. А таковым надлежало быть трезвыми. По крайней мере, в рабочее время.

Если прислушаться к их разговорам, то можно было понять, что между должностными лицами происходил приглушенный разговор о государственных поставках, городском бюджете, росте производственных фондов и успешном ходе четвертой пятилетки. Как можно было догадаться, в зале обедали сплошь чиновные государственные люди среднего и выше среднего рангов республиканского масштаба.