Свидетеля, как водится, нашел старший оперуполномоченный капитан Рожнов. Находить нужных для дела людей было его козырным преимуществом, и получалось так, как ни у кого другого. Иногда казалось (а может, так оно и было на самом деле), что если бы ему поручили отыскать в лесу зайца с порванным ухом, он бы с этой задачей справился…

Точнее, это был не свидетель, а свидетельница. Звали ее Пелагеей Митрофановной Поповой. В тот злополучный час она направилась за хлебцем в «Гастроном» на Кабанной улице, на которой сама и проживает, да повстречалась со своей товаркой, с которой она оканчивала четырехгодичную женскую учительскую школу на улице Вторая Гора еще в тысяча девятьсот третьем году. Поговорить женщинам, разумеется, было о чем, и Пелагея Митрофановна, конечно, заболталась и потеряла счет времени. А когда спохватилась, до закрытия магазина оставалось уже где-то с полчаса. Скорым шагом дошкандыбав до «Гастронома», она нашла магазинную дверь уже запертой. Постучалась, но ей не открыли. А возможно, и не слышали ее стука, потому как изнутри никто к двери не подошел и не сказал, что магазин уже закрыт. Пелагея Митрофановна засобиралась было назад – вечер коротать без хлебца было для нее еще с войны делом привычным – и даже отошла от магазина шагов на пятнадцать-двадцать, как двери «Гастронома» вдруг открылись, и из него вышли двое мужчин. Один был высок и статен. На нем был надет черный лайковый кожаный плащ и касторовая шляпа. За ним вышел мужчина похлипче – как выразилась сама Пелагея Митрофановна – и одет этот мужчина был «поплоше, безо всяких изысков». Они, не оглядываясь, прошли скорым шагом за угол дома и сели в припаркованную там «Эмку». Автомобиль тотчас завелся и поехал…

– Точно они сели в «Эмку», вы ничего не путаете? – на всякий случай переспросил свидетельницу Валя Рожнов. – Может, это «Форд» был какой-нибудь, а не «Эмка»? Сейчас их много по улицам разъезжает. И внешне похожи.

– Да точно, не сомневайся, – заверила его Пелагея Митрофановна. – Я что, «Форда» американского от нашей «Эмки», что ли, не отличу! – едва не обиделась она. – Различие ведь по передним крыльям видно. У американцев они какие-то ажурные, более сложные, а вот наши простые.

Пелагея Митрофановна попала в точку. Различие между «Фордом» и автомобилем М-1, построенным на базе Ford Model B, были существенными. Больше несоответствий было в рамах, рессорах, самом двигателе, чего невозможно было увидеть внешне. А вот несходство между крыльями в глаза бросалось сразу.

«Эмок» в городе имелось много, хотя выпускать их перестали еще шесть лет назад, в сорок втором году. А вот похищенных машин было всего две, и обе принадлежали славным работникам советской торговли. Первый автомобиль, 1940 года выпуска, принадлежал гражданину Скобликову Ефиму Сергеевичу, простому рыночному торговцу в годы войны и уже два года как официальному торговому представителю Центрального городского рынка. Вторая «Эмка», сорок первого года выпуска, похищенная прямо из-под окон четырехэтажного жилого дома, принадлежала также человеку с полномочиями: заместителю начальника отдела снабжения республиканского треста «Росглавхлеб» Насыбуллину Раилю Султанбековичу. Оба потерпевших гражданина заявили о похищении автомобилей куда следует и глубоко скорбели об утрате своих машин.

Разобраться с обеими кражами было поручено капитану милиции Валентину Рожнову…

* * *

Министр внутренних дел республики полковник Ченробисов был не просто зол, он был взбешен. Несмотря на то что он не повышал голоса и внешне выглядел спокойным, крайнюю степень его негодования можно было прочувствовать по резким фразам, которыми он выговаривал своим подчиненным:

– На обнаружение и уничтожение банды налетчиков, убивших бухгалтера и кассиршу научно-исследовательского института сельского хозяйства и похитивших всю зарплату сотрудников за август, я вам предоставил две недели.