Иосиф Францевич Шатурский, вор-марвихер по кличке Барон, с сорокапятилетним стажем «работы» в разных городах Советского Союза и в местах, куда простому труженику вход заказан, неспешно вошел в закусочную, кого-то матеря, с одной-единственной целью: опрокинуть сто граммов водки. После чего, закусив соленым хрустящим огурчиком, двинуть дальше по направлению к железнодорожному вокзалу, где у него к корешу по кличке Валет было одно дельце. Барон уже махнул соточку и потянулся было к пупырчатому огурчику на блюдечке, как вдруг в закусочную вошел молодой милиционер в звании младшего сержанта. Он был весьма горд собой – ведь хоть и исполнительная, но власть! И он этой властью может распорядиться таким образом, а может и эдаким. То есть по своему усмотрению. Ну а кто не желает подчиняться – того за шкирку и в отделение! Для дальнейшего, так сказать, разбирательства.

Оглядев выпивох и людей, зашедших в закусочную именно чтобы закусить, младший сержант громко произнес:

– А ну-ка, граждане, приготовьте-ка свои документы.

Народ глухо зароптал, потому как документы имелись с собой не у каждого, – обязанности носить с собой повсеместно удостоверение личности вроде бы ни в одном законе не предписано. Не военное положение ведь! Ну а коли нет при себе документов, тогда придется топать до отделения милиции (вместо того чтобы допивать свои законные сто граммов и закусывать их малосольным огурчиком), где будут устанавливать личность, чего совершенно не хотелось делать, что подразумевало потерю времени и нервов. Когда дошла очередь до Барона, то он громче, чем требовал случай, заявил:

– Не буду я тебе показывать документы.

Опухший от многодневного пьянства, с косматой нечесаной шевелюрой, в заскорузлой одежде он напоминал сильно постаревшего льва.

– Это почему? – опешил младший сержант, никак не ожидавший безрассудства от лохматого старика.

– А не хочу. Нету у тебя оснований проверять у меня документы, – заявил Барон и растянул в кривой усмешке губы. Лицо красное, добродушное, словно вырезанное из сочного куска отменной базарной говядины. Настроение хорошее, так почему бы и не пошалить.

– У тебя требует предъявить документы сотрудник милиции, и ты должен подчиниться! Я разыскиваю убийц и грабителей! – решил взять старого вора нахрапом младший сержант, чего делать не следовало бы.

– Это которые магазины и сберкассы, что ли, грабят? – усмехнулся вор. – Ты их здесь, в пивнушке, что ли, ищешь? Здесь их точно нет. Тебе их нужно по дорогим ресторанам выискивать, с их-то деньгами. А потом как ты, сопля зеленая, с людьми обращаешься? Ты мне во внуки годишься! – начал вскипать Иосиф Францевич. – Ты должен обращаться к людям уважительно и исключительно на «вы». Тебя этому в милиции не учили? Так я тебя научу!

В пивной установилась тишина – разговоры враз умолкли. В руках застыли липкие кружки с пивом. Иосифа Францевича в пивной хорошо знали, как был знаком, несмотря на возраст, и его взрывной характер. Понимали, что старый вор от своего не отступит, если считает себя правым.

– Нет, это я тебя щас научу, дедуля! – зашипел младший сержант. – Так научу…

Он крепко ухватил Барона за руку и сильно сжал ее. Вор выдернул руку и весело посмотрел в глаза младшему сержанту, не осознававшему, что это веселье для него чревато непредсказуемыми последствиями.

– Ага! – почти возрадовался младший сержант. – Сопротивление сотруднику милиции оказываешь? А ты знаешь, что это статья?

Младший сержант снова принялся хватать Барона за руки, пытался заламывать их назад, однако пожилой марвихер был человеком хоть и пожилым, да жилистым, и у милиционера никак не получалось скрутить старого вора.