– Антон…

– Где найти – знаешь? – в упор глянул на старого вора подполковник Фризин.

– Знаю, – последовал ответ. – Он торгует скобяным товаром на Центральном рынке.

– Там, верно, не один он такой, – вполне резонно заметил Абрам Борисович.

– Так я могу его показать…

– Хорошо, – констатировал подполковник Фризин и посмотрел на часы. – Поехали.

– Куда? – поинтересовался старый вор, хотя прекрасно понял, что имел в виду подполковник.

– На Центральный рынок, – ответил как само собой разумеющееся начальник уголовного розыска города. – Чего нам время терять? Он ведь еще работает?

– Работает, – согласился Барон.

– И не советую тебе пробовать сбежать от меня, – предупредил вора-марвихера Абрам Борисович. – С нами вместе поедут несколько оперов. Если что – они тебя догонят. Ну, или догонит пуля…

На служебном автобусе с кузовом-фургоном доехали до Центрального рынка, расположенного за Протокой по улице Колхозной. Пока добирались, договорились о следующем. Барон пойдет один. Естественно, под присмотром оперативников. Когда Барон поравняется с этим самым Антоном, он остановится и высморкается в платочек. Это будет условный знак. Потом он и подполковник Фризин с одним оперативником уедут обратно в управление, а два опера с задержанным посредником доберутся до управления своим ходом.

Так оно все и случилось. Когда Барон поравнялся с прилавком, за которым мужчина в брезентовом плаще с капюшоном торговал гвоздями, шурупами, скобами, навесами, замками, оконными задвижками и прочим ходовым товаром, нужным в домашнем обиходе, то приостановился и высморкался в вышитый платочек. Оперативники торговца Антона заприметили, и когда Барон скрылся из виду (за ним в нескольких шагах шел подполковник Фризин), взяли Антона под белы рученьки и, несмотря на его протесты, повели к выходу из Колхозного рынка.

Когда ехали обратно, Фризин спросил Барона:

– А что ты сдал-то этого Антона? У вашей братии вроде не принято корешей сдавать…

– Ну какой же он мне кореш, – даже как-то слегка обиделся на подполковника Иосиф Францевич. – Бродяга я по жизни! И он мне никто и звать его никак. К тому же еще и барыжничает втихую. А сдать ментам барыгу или грубого фрайера[41] воровской закон не препятствует…

Бумаги Абрам Борисович оформил на Барона согласно договоренности. И разошлись они если не довольные друг другом, то зла друг на друга не держа. А вот посредник Антон – тот признательных показаний не дал. И на вопросы сначала подполковника Фризина, а затем майора Щелкунова и следователя Зинаиды Кац, касавшихся изготовления фальшивых документов, отвечал однотипно:

– Нет. Нет. Нет…

Ничего не добившись, Антона Павличенко – такая у него оказалась фамилия – закрыли в камере предварительного содержания «для выяснения» личности. У сотрудников городского Управления милиции было всего сорок восемь часов, чтобы либо найти улики, изобличающие посредника, и получить у прокурора санкцию о взятии Антона Павличенко под стражу, либо освободить его, принеся извинения.

Проверяли Павличенко едва ли не под микроскопом. Оказался чист, мать его. Ни в чем противозаконном не замешан, в меру пьющий и даже не курящий. Проживает в частном секторе по улице Озерной в Адмиралтейской слободе, и соседи о нем отзываются вполне положительно.

Решили зайти с другой стороны – потихоньку сняли пальчики для проведения дактилоскопии. Как-то на допросе он попросил попить воды, попить ему принесли, а после окончания допроса, когда его увели, стакан с отпечатками пальцев отнесли эксперту-криминалисту. Часов девять от него не было ни слуху, ни духу. И вот когда до истечения сорокавосьмичасового срока оставалось всего-то часа полтора, эксперт выдал заключение.