На следующий день его привели к следователю Зинаиде Кац. К удивлению всех, дезертир стал давать признательные показания. Чего уж она такого ему наговорила, и что такого он от нее услышал, что стал исповедоваться во всех своих грехах – про то сама Зинаида Кац помалкивала, а спрашивать его самого не было резону. Это уже по завершении дела следователь отдела по борьбе с бандитизмом и дезертирством городского Управления МВД Зинаида Кац поведала, что припугнула Башкирова тем, что передаст его дело в МГБ. Дескать, делами дезертиров занимается республиканское Министерство государственной безопасности, в которое переданы органы контрразведки из армии и флота, занимающиеся выявлением изменников Родины и дезертиров.

– А они рассусоливать с тобой не станут, – кольнула взглядом дезертира следователь Кац и поддала жути: – Поставят тебя к стенке – и привет…

И Башкиров-Павличенко раскололся, как гнилой орех: назвал кое-каких людей, причастных к изготовлению фальшивых документов, и даже место подпольной типографии – подвал одного из жилых домов на улочке недалеко от кремлевских стен близ Банного озера.

* * *

Типография, зачинателем которой являлся Пижон, давно уже работала автономно. Ее руководитель отстегивал «учредителю предприятия» кое-какие деньжата, весьма неплохие даже по сравнению с профессорским окладом, поэтому в типографские дела Пижон не вмешивался и уж тем более процессом не руководил – у него хватало и своих дел.

Нагрянули в подпольную типографию в середине дня. Тихонько, без помпы, чтобы не переполошить жителей дома, в подвале которого была оборудована типография. И с надеждой, чтобы все сотрудники производства находились на своих местах. Так оно и оказалось: два человека работали на станках, один готовил краску и четвертый сотрудник, он же руководитель всего процесса, сидел в своей каморке и что-то писал в тетради. Это был Феофан Филиппович Карпухин, уроженец Казани, пятидесяти пяти лет.

В каморке нашлось много прелюбопытного, в том числе около сотни поддельных бланков самых различных документов весьма высокого качества, дожидающихся своих владельцев. А еще имелись и настоящие документы на настоящей бумаге. Такой настоящий паспорт, к примеру, имелся у посредника-дезертира, которого сдал Барон.

Тетрадь представляла собой школьную тетрадку в клеточку на сорок восемь листов и содержала ценнейшие для органов милиции записи. Этот Феофан Филиппович оказался человеком педантичным, что оказалось кстати для следствия. Он записывал в найденную тетрадь всех своих клиентов: какое имя они носили до обращения в типографию и на какое его поменяли. Полистав странички рабочей тетради, майор Щелкунов нашел знакомую ему фамилию: Васянин. Глянул на имя и фамилию – Андрей Гаврилович. Такие же фамилия, имя и отчество были у художника-модельера, того самого, которого за участие в скандале в ресторане «Столица» задержал оперуполномоченный лейтенант Гайтанников (после чего Васянин был отпущен). Совпадение? Вряд ли… А еще Виталий Викторович надеялся в скором времени получить ответ из Москвы относительно найденного в «Победе» фрагмента отпечатка пальца.

Глава 11

 Пересидим, а там и в Крым!

Имя «Лелька» ей дал отец, Станислав Вацлавич Осинский, по отцу поляк, по матери белорус.

– Почему Лелька? – спросила его супруга, Мария Андреевна.