– Как скажешь, – произнес Виталий Викторович и принялся демонстративно собирать бумаги, разложенные на столе.

Он рассчитывал на то, что Лелька, видя все его приготовления, остановит его и все же расскажет о Пижоне уже безо всяких условий. Но Лелька, покусывая губы, хранила молчание. Тогда Щелкунов поднялся, сильно шаркнув ножками стула, и неспешным шагом направился к выходу из допросной комнаты, помахивая папкой. Лелька продолжала молчать. Виталий Викторович подошел к двери, открыл ее и, уже понимая, что задержанная не проронит ни слова, обернувшись, глухо произнес:

– Твои условия?

На лице девушки промелькнуло выражение облегчения. Первый раунд Щелкуновым был проигран.

– Я хочу, чтобы мое наказание было сведено на исправительно-трудовые работы с удержанием, – Лелька задумалась на время, потом решительно вскинула голову, – не более четверти заработка, скажем, на три месяца, – так ответила она на вопрос майора Щелкунова.

Виталий Викторович немного постоял в дверях, стараясь потушить вспыхнувшее негодование по поводу такой наглости воровки-карманницы, после чего вернулся за стол и недовольно пробурчал:

– Это смотря что ты сейчас мне скажешь…

– А все скажу, – посмотрела ясным взором в глаза майора милиции Лелька и выложила все, что знала о Пижоне, начиная с его проживания в Москве (он сам об этом ей рассказывал) и заканчивая его последним делом об ограблении трех магазинов одного за другим.

Некоторое время Виталий Викторович молчал, осмысливая услышанное, а потом неожиданно для себя спросил:

– А тебе его не жаль?

Пожав плечами, Лелька с показным равнодушием произнесла:

– Нет. У нас бы все равно ничего не вышло.

– Когда он должен тебя навестить?

– Сегодня вечером, в восемь часов, – последовал ответ. – Обещал мне устроить какой-то сюрприз.

Майор взглянул на наручные часы и произнес:

– Если мы с твоей помощью возьмем Пижона, то ты вполне можешь отделаешься исправительными работами… Будет еще, конечно, суд, он решает, как поступить с тобой. Но я уверен, что он учтет наше мнение.

– У меня еще есть одна просьба, – неожиданно произнесла Осинская.

– Я тоже должен ее исполнить? – хмыкнул Щелкунов.

– Ну, не знаю… Хотелось бы.

– Что там у тебя? Выкладывай!

– Я не хотела бы встретиться с… Олегом. Ни при каких обстоятельствах.

– Вот оно что, – призадумался Виталий Викторович. – Ну, это я тебе обещаю. У тебя все?

– Да.

* * *

Пижон стоял в очереди за набором бигуди, когда майор Щелкунов примчался в городское отделение милиции допрашивать Лельку. Когда же в восьмом часу Пижон вышел из дома и направился в сторону центральной площади города, в квартире Лельки уже несколько часов как находились двое оперативников и майор Щелкунов.

На город тяжело навалилась темнота. Лишь на небе заснеженной дорогой выстроились звезды. Пижон, насвистывая и держа под мышкой коробку с набором бигуди, вошел в подъезд и стал неспешно подниматься на третий этаж. Под сердцем сладко заныло, когда он представил, как обрадуется его подарку возлюбленная, в общем-то, простенькому – уж точно не беличья шубка или горжетка из платиновой лисы. Он улыбался. Сейчас он подойдет к ее квартире, покрутит звонок в виде ключика, который отзовется дребезжащим железом, и через минуту ему откроет принаряженная к его приходу Лелька.

«А что это у тебя в коробке»? – спросит она.

«Да так, ничего, – хитро ответит он, заводя руку с коробкой за спину. – Мелочь».

«Покажи»! – потребует любимая.

«Потом, позже, это сюрприз». – Он пройдет в прихожую, по-прежнему пряча коробку за спиной.