тил: 

  -- Ого, давненько мы такого не видели... 

  -- Олежка, что это? - мама подошла ближе, я уклонился от её руки и бу- 

   ркнул: 

  -- Фингал... Ма, где у нас свинцовая примочка? 

  -- Поздно примачивать, - заметил отец. - Ладно, это мелочи... 

  -- Какие мелочи, Сашка?! - сердито обернулась она. - Чем тебя так?! - 

   это снова мне. - Кто?! 

  -- Бейсбольной битой, - отец явно развлекался. - Олег, ты ей скажи, 

   Скажи, кто, пусть сбегает разберётся, кто её маленького обидел... Свет-ка, отойди от парня! 

  -- А в следующий раз он придёт без глаза! - воинственно заявила мама. 

  -- Не приду, - заверил я. - Это я в конце года расслабился.А...он у меня 

   ещё получит. Потом. 

  -- Господи боже! - мама схватила меня за уши и несколько раз помота- 

   Ла моей головой из стороны в сторону. - Неужели нельзя решать споры не кулаками?! 

   Отец за столом захрюкал и забулькал. Я пожал плечами: 

  -- Можно... Разным местами можно. Коленька Лёвшин, например, с пе- 

   рвого класса проблемы задним местом решает,даже трусы не носит,чтоб не мешали... Только мне кулаками привычней. 

  -- Гадости говоришь... - поморщилась мама, усаживаясь на табурет. 

  -- Какие гадости, если правда... - начал я, но отец показал мне кулак и 

   строго потребовал: 

  -- Дневник. 

   Я ногой выдвинул из-за двери рюкзак и, протянув отцу требуемое (никаких опасений это у меня не вызывало, потому что там всё было нор-мально), присел к столу и взял из хлебницы сухарь. Мама заглянула отцу через плечо, заметив: 

  -- Олежка, терпимей нужно относиться... 

  -- Ы, - ответил я, разгрызая сухарь с каменным треском, - ыхау, - прог- 

   лотил я кусок и пояснил: - Не хочу терпимее...А чего вы шумели?Наслед-ство получили? 

   Отец аккуратно закрыл мой дневник с портретом Мэла Гибсона в роли Уоллеса на обложке и отложил на край стола. Они с мамой обменя-лись непонятными взглядами, и я заволновался,сам не понимая, почему: 

  -- Что случилось, товарищи производители? 

  -- Наследство получили, - буркнул отец, а мама вновь сердито сказала: 

  -- Поздравляю, сын, мы переезжаем на Эльдорадо. Твой... производи- 

   тель, - она метнула на отца испепеляющий взгляд, - собирается продать квартиру и переезжать. 

   Я подавился вторым куском сухаря и захлопал глазами. Переезд в мои планы не входил. Во-первых, я вполне уютно чувствовал себя в на-шей школе, а переезд означал новую школу. Во-вторых - это что же, уез-жать от Вадима, от фехтования, от скачек?! В третьих, я не понимал, за-чем продавать квартиру,в которую полгода назад вбухали кучу денег, со-единив нашу нижнюю и купленную у соседей наверху. В четвёртых - Эль-дорадо! Это ж километров двадцать отсюда, в зоне отдыха! Красиво там, это да, но жить?!. Да и как же отец со своей мастерской?! 

  -- Не понял, - выдал я наконец, откладывая сухарь. - А как же вы... 

  -- Тебе купим мотоцикл, - прервал меня отец, - ты давно мечтал. 

  -- Ещё чище, - почти удовлетворённо вставила мама. Я ничего не имел 

   против мотоцикла, как средства передвижения, но по-прежнему не мог врубиться, о чём идёт речь. Отец продолжал: 

  -- И я вполне могу оттуда на работу добираться. 

  -- А я застрелюсь от скуки в двадцати пустых комнатах, - скорбно сказа- 

   ла мама.