покосился на небо, в глубине которого бледными пятнышками различа-лись звёзды. 

   ...Скоро Олег начал жалеть о том, что согласился ехать. В седле он держался получше горца, но уж больно скучно было. Это его в здеш-них поездках доставало больше всего - выросшему в скоростном мире подростку до тошноты медленными казались здешние средства перед-вижения. Ландшафт и пейзажи стали угнетать разнообразием. Гоймир молчал, думая, судя по всему, о Бранке. Скакать галопом тут было нево-зможно, да и не признавали здешние пони-кони такой вещи, как "галоп" - он оскорблял их медлительное достоинство. Оставалось покачиваться в седле, зевать и думать о самых разных вещах. 

   О Бранке, например. 

  -- Смотри-ка, а это что? - вдруг привстал в стременах Гоймир. Олег пе- 

   редвинул на бедро ЭмПи и убеждённо сказал: 

  -- Зря ты не взял "шпагина". 

   На тропе лежали несколько лошадиных туш. Уткнувшись в дерево, стояла телега. Ещё две или три валялись, опрокинутые на бок. По всей тропе были разбросаны лохмотья и кучи чего-то серого, омерзительно воняющего... 

   Гоймир спешился и, на ходу доставая меч, подошёл к одной из этих куч. Ткнул в неё... 

  -- Хвост Переплутов! - гневно выкрикнул он, поворачивая к Олегу вспы- 

   хнувшее лицо. - То наше зерно, то хлеб! Его известью окатили! 

  -- Данваны? - Олег огляделся. 

  -- А подводчики-то где? - Гоймир ходил вокруг разора. - Нет, данваны 

   случись тут - они б и подводчиков... да и не по чину им то, всё одно что на ворота помочиться тишком... 

  -- Поищи лучше, - Олег тоже спешился, перехватил ЭмПи с упором в  бедро. 

  -- Мертвяков-то? - Гоймир описал большой круг, вороша папоротник. - 

   Ни пса тут не валяется. Ни живых, ни мертвяков не видать. 

  -- А вот тут ты пролетел, друг мой, - Олег потянул воздух сквозь зубы. - 

   Если ты их знаешь, то представь мне. 

   Гоймир повернулся. 

   С разных концов на тропу вышли восемь человек - восемь ребят примерно в возрасте друзей. На взгляд Гоймира так одеться могли толь-ко полоумные, а вот на Олега повеяло знакомыми ветерками с тусовки. По крайней мере,кислотная цветовая гамма,покрой одежды,приоткрытые рты и прыщи пробудили в нём почти ностальгические чувства. При всём при том эти восемь обормотов казались тут до смешного чужими - куда более чужими, чем Олег - в ковбойке, джинсах, сапогах-чунях и с писто-лет-пулемётом. 

   Однако, у троих были обрезы охотничьих ружей, у остальных - со-лидные дубинки, явно частенько использовавшиеся. Движениями вся ко-мпания до такой степени напоминала рэперов,что Олег тихонько пробор-мотал: 

  -- Ой йо ма фа йоу... 

   Месяца два назад такая встреча его бы серьёзно обеспокоила бы. Но после того, что он повидал, сознание отказывалось воспринимать, как угрозу, даже обрезы в руках этих недоразумений. 

  -- Не ходит у меня такая срань в знакомцах, - сообщал Гоймир с некоторой брезгливостью. 

  -- Оба, мы ему не катим, - сказал один, поигрывая обрезом, и Олег снова на секунду впал в столбняк. - Не катим, э, ты, козёл горный? 

  -- Не промахнулся, - лениво ответил Гоймир. 

  -- А тебе? - обратился тот же к Олегу. - Тебе мы, твою мать, тоже не  нравимся? 

  -- Не очень, - признался Олег. - Чесслово, мне и покруче пацаны стрелки забивали, - он подумал и добавил: - Клык даю. Век воли не видать. 

  -- Вы сотворили? - махнул рукой Гоймир. Олег прислонился к одному из валунов, беспечно сунув руки в карманы,а подошвой упершись в камень.