-- Ты был пьян, - сказал старик на городском диалекте, как две капли 

   воды схожем с земным русским. - Я не люблю пьяных. Тем более - тех, кто начинает пить в твоём возрасте. 

  -- Я вообще не пью, - возразил Олег сердито. - Просто... настроение 

   поганое. Мысли всякие... 

  -- Это не причина, - непреклонно ответил старик. - Никому и никогда не 

   может быть настолько плохо,чтоб заливать горе хмелем.Да и не удалось это никому, как ни старались. А твоё горе и горем не назовёшь. 

  -- Откуда ты знаешь, что со мной случилось? - подобрался Олег. 

  -- Да то же, что и с сотнями до тебя, - безразлично отозвался старик. - 

   Все молодые одинаково слепы, они думают, что до них не было на зем-ле ни счастья, ни горя, что их беда и радость - первые в Мире. А это не так.Я знаю, что говорю. Когда пришла Беда, я уже был немолод. А в твои годы сидел князем в городе, данванское имя которого не хочу произно-сить, а нашего сейчас никто не помнит. И мне тоже казалось, что до меня ничего не было.Даже солнце засветили для меня...А если приходила бе-да - я удивлялся, почему весь свет не плачет со мной. 

  -- Сколько же тебе лет? - спросил Олпег. Старик поднял и опустил ши- 

   рокие костлявые плечи. - Ты вправду был князем? - седая голова склони-лась. - А сейчас, если не секрет, ты чем зарабатываешь себе на жизнь? Или ты живёшь у родни? 

  -- Я не дряхлая развалина, чтобы меня кормила родня, - Олегу показа- 

   лось, что старик усмехнулся. - Я рисую. 

  -- Ты художник? - удивился Олег. - Разве тут это может прокормить? 

  -- Знаешь слово "художник"? - в свою очередь удивился старик. - Ты с юга? 

  -- Я горожанин, - уклончиво ответил Олег. И ему показалось, что старик 

   не поверил. - Так ты живёшь продажей рисунков? 

  -- Ты не понял, - покачал головой старик. - Мои рисунки не повесишь на 

   стену. Ты видел, конечно, наколки на коже воинов? Многие из них сделал я - к какому бы племени воин не принадлежал. 

  -- Татуировки? - Олег поморщился, вспомнив, в каких условиях впер- 

   вые увидел татуированного человека. - Ясно. 

   Он было собрался отойти и поискать своих. Но задержался. Татуи-ровки славян были искусными и красивыми, но особого восторга не вы-зывали. Ещё на Земле Олег с пренебрежением относился к пирсингам и "тату", которыми увлекались многие одноклассники и одноклассницы, от-крыто посмеивался над ними: мол, недалеко ушли от дикарей, ещё кон-сервные банки к ушам подвесьте! Или кость в нос... Здесь, в Мире, тату-ировки казались вполне уместными, но Олега не привлекали. 

   А сейчас вдруг он подумал о них совсем по-другому. 

  -- Ты можешь сделать любую наколку? - спросил он старика. Князь-ма- 

   стер ответил, не поворачиваясь: 

  -- Любую, которую знаю. А если у тебя есть рисунок - сделаю по нему и 

   незнакомую. 

   Олег помолчал, помялся. Собственная затея казалась ему с одной стороны нелепой - это же на всю жизнь! Да и больно, наверное... Но им-енно эта мысль - о боли - заставила принять решение. Что он, боли испу-гался, что ли?! 

  -- Дорого берёшь? - задал он ещё один вопрос. 

  -- Рубль, - ответил старик. Это было дорого: рубль - пятая часть здеш- 

   ней гривны, это Олег уже знал. Часть его всё ещё сопротивлялась, но мальчишка уже знал, что не откажется от затеи, хотя и не понимал, на кой чёрт ему это нужно. 

  -- Сделай мне, - почти приказным тоном сказал он.