Немного побаливало тело - листья и труха только с усталого раз-лёта показались мягкими. Когда же Олег встал, то еле успел ухватиться за сук; ещё секунда - и полетел бы вниз, так неожиданно и резко, до те-мноты в глазах, закружилась голова. Во рту появился металлический привкус, ноги ослабели, в ушах зазвенело... и мальчик мгновенно и пла-вно погрузился в бездонную мягкую пучину настоящего голодного обмо-рока. 

   Очнулся он быстро - весь в противном поту, со спазмами в желу-дке. Появился дикий, необоснованный страх, что не удастся спуститься с 

   дерева, и Олег, торопясь, почти слетел на траву. Проблема голода была самой насущной,но не единственной.Если человек, сколько себя помнил, пользовался туалетной бумагой, трудно от него ожидать, что он счастлив будет переучиваться на лопух. Вдобавок, вокруг росла крапива. 

   Однако, Олег был не полный "чайник" в лесных делах. Он вспом-нил,что и крапива,и лопух - следы человеческого жилья, поэтому совсем не удивился, когда фактически уперся в белую  станционную будку, до одурения похожую на будки небольших железнодорожных разъездов Зе-мли. 

   И сразу же мальчишка понял, что этот дом - нежилой. Окна были выбиты, крыша полуосыпалась внутрь, крапива стояла стеной - почти до этой крыши. От шлагбаума давно ничего не осталось, кроме металличе-ской проржавленной опоры. Дверь тоже была снесена. 

   Держа револьвер в руке и часто переглатывая, мальчик вошёл внутрь. 

   Небольшая комнатка была полузасыпана остатками рухнувших крыши и потолка. В углу, на покосившемся столике, Олег увидел остатки примитивного телеграфного аппарата. А около столика, на полу, лежал скелет. Второй - за вторые сутки, только совершенно голый и подраста-щенный разной животной мелочью. Череп откатился под столик. 

   Из стенного шкафа - сбоку от столика - с полуоторванными ржа-выми дверцами - почти вывалилась прикованная цепочкой винтовка. Тут же лежали жестяные коробки с патронами, но и они, и цепочка, и ме-таллические части винтовки спеклись в однородную рыжую массу. Доса-дно... Олег нашёл на полу среди мусора зажигалку из патрона - вернее, то, что от неё осталось.В шкафу отыскались и спички - их головки, внеш-не сухие, отлетали без намёка на искру, стоило только чиркнуть. Спички, кстати, были земные - с изображением красного маяка, сделанные на фабрике "Маяк" в городе Андропов. Олег никогда не слышал ни такого города, ни такой фабрики, но ясно было, что это где-то в бывшем СССР. Ещё одно доказательство частых контактов двух миров... 

   Мальчишка прошёлся по комнате, пиная обломки. Лопнувший лист красного шифера с хрустом съехал в сторону, открыв вделанную прямо в пол дверцу - серую от присохшей пыли. Олег присел на корточки и ле-гко открыл её. 

   Когда-то это был холодильник. Но сейчас всё, что в нём хранилось, уже даже не воняло, а просто высохло по стенкам ровным бурым слоем, в который вкипели куски стекла, жести и бумаги. На последних кое-где ещё можно было различить полную оптимизма коровью морду и надпись "ТУШЁН... ГОВ..." Олег мысленно досказал последнее слово и метко плюнул на коровью рожу, подумав, что, будь эти банки целы, его бы не остановила бы даже мысль об угнездившемся в них ботулиническим то-ксине. Сожрал бы за милую душу и "гов...", и что там ещё было! 

   Злой и ещё больше оголодавший, он вышел из здания. На всякий случай обошёл вокруг него, наткнулся на затянутый песком и илом коло-дец, около которого долго стоял - в сотне метров от колодца железную дорогу переходило небольшое стадо оленей. Рослые, стройные живот-ные со светло-шоколадными лоснящимися шкурами были очень краси-вы. И только когда последний скрылся в кустах, Олег подумал о них, как о мясе. Но без особого сожаления. Во-первых, он не был уверен, что оленя можно убить из револьвера.