Крайний из трупов неожиданно развернулся на верёвке, натянутой, как струна. Чёрные ямы глазниц смотрели на замершего под насыпью мальчика, зубы смеялись, оскаленные из-под остатков губ. Оскаленная, смеялась татуированная во всю грудь цветными красками морда рыси. 

   Казалось, труп смеётся над ужасом мальчишки. 

   Олег поперхнулся. Попятился, не сводя глаз с повешенного. Кар-канье ворон звучало, как смех. Олег опрометью бросился в лес. 

   Вовремя! Странный гулкий треск, похожий на треск повреждённых, закоротивших проводов ЛЭП, рухнул на просеку дороги. Олег остановил-ся среди деревьев - и, задрав голову, увидел в просветах между ними плывущую на высоте не больше тридцати метров огромную и страшную машину. 

   Она была больше самого большого пассажирского самолёта, но двигалась медленно, как вертолёт, ведущий поиск. Треск то нарастал, то становился слабее. Похожая на вытянутый треугольник, машина имела пёстрый, маскировочный верх и белёсо-голубое брюхо - брюхо вылов-ленной рыбы. Почти во всё это брюха распростёрся странный рисунок золотой краской - крылатый сидящий лев держал в поднятой передней лапе меч с волнистым лезвием. В нескольких местах брюха виднелись зеркально поблёскивающие овалы иллюминаторов - именно это слово первым пришло Олегу на ум. А с левого и правого борта круглились по пять выступов,странно похожих на паучьи яйца. Из них торчали короткие, косо срезанные чёрные кожухи,дырчатые,как у гигантских пистолет-пуле-мётов ППШ. Ещё один - вытянутый - выступ занимал всю хвостовую часть, "основание треугольника". Из него ничего не торчало. 

   Чудовищный аппарат бесконечно проплывал над прогалиной - как звёздный крейсер в голливудском фильме, который тянется и тянется через экран... Олег стоял неподвижно, без мыслей, ощущая только одно - какой он крошечный и жалкий по сравнению с этим чудовищем. И даже когда аппарат исчез,Олег,не двигаясь, ждал, пока утихнет звук - он мета-лся над просекой от дерева к дереву, подобно электрической искре... 

* * * 

   Часа четыре Олег шёл, не решаясь вернуться к дороге... но, как он надеялся, параллельно ей. Однако, когда - ближе к вечеру - мальчишка попытался вернуться на пути, у него это не получилось. 

   Олег сбился с направления. 

   Собственно, эта мысль его не слишком напугала. Заблудиться бо-льше, чем он уже заблудился,было просто нельзя, невозможно. А напра-вление он теперь определить мог довольно легко. Кроме того, Олег был уверен, что наткнулся на следы ночного боя - точнее, расправы победи-телей над пленными - и опасался встретить врага (почему-то парень был уверен, что победил "враг", а повешенные - партизаны). Страх от увиденного помешал ему сообразить, что трупы выглядят совсем не све-жими, да и слишком близко место казни от того дуба,на котором он ноче-вал - он бы не только увидел трассера, но и услышал бы выстрелы. 

   Короче,Олег продолжал упорно забираться в чащу, уверенный, что спасается от близких врагов. Он решил зайти подальше, а там снова со-риентироваться и повернуть на север, к горам. А пока надо было думать о еде и располагаться худо-бедно на ночлег. 

   С едой ему неожиданно повезло. Почти сразу после того, как маль-чишка начал думать о ночлеге, ему под ноги из-за большого куста метну-лся заяц. Олег бы в жизни его не увидел - просто чуть не наступил на зверька. Сперва Олег оцепенел, но, на его счастье, сделав два больших прыжка, заяц припал к траве. Парень, царапая ногтями вслепую кобуру нагана, открыл её - он не сводил глаз с зайца - и бабахнул самовзво-дом. 

   Звук завяз в лесу, только эхо что-то прокричало в ответ. Заяц мо-лча подскочил на месте, дрыгнул длинными задними лапами и замер в траве снова - но уже мёртвый.