-- Сейчас вытащу, - пообещал Олег, но почти сразу передумал. 

   Не убирая револьвера, он отломил от прикипевшего сала одну из свечек с остатков стола и наклонился над ямой. - Только сначала посмотрю, кто ты такой. И если ты мне не понравишься - извини, оставлю здесь. Уже поздно, я устал драться и стрелять... 

   Пленник ответил Олегу яростным взглядом, яснее ясного говорив-шим о такой постановке вопроса, но дёргаться и мычать перестал. Это оказался мальчишка - ровесник Олега,может - чуть помладше, тоненький и не очень широкоплечий, одетый в серовато-зелёную то ли рубаху, то ли куртку с широким рукавом и капюшоном, поверх которой держался ра-спахнутый на груди жёсткий на вид кожаный жилет, доходивший до пояса. Мешковатые штаны - того же цвета,что и рубаха - задрались до колен длинных сильных ног.Цвет волос и глаз Олег понять не мог,но лицо было симпатичное, даже красивое, немного похожее на лица со старых икон. Только там лица не бывают такими перекошенными от злости.Впрочем... Олег вспомнил слова этой нечисти, которую уложил, о том, что им вчера повезло, о прошлой добыче - и ещё раз запоздало содрогнулся от омер-зения и гнева. Теперь он совсем не жалел этих тварей. Они не колеблясь надругались бы и над этим парнишкой, и над ним самим, а потом просто съели бы. 

  -- Ладно, ты мне нравишься, - сообщил Олег. - Ну-к... 

   Он спрыгнул в яму и, одной рукой выдернув кляп,другой попытался приподнять пленника. И отшатнулся. Когда он просунул руку под плечи и помог ему приподняться, прямо в ладонь попала... коса. Не очень длин-ная, но мощная, в руку толщиной. А ещё через секунду он заметил и кое-что другое - под распахнувшимся жилетом и под рубахой. 

  -- Бли... девчонка! - вырвалось у Олега так искренне-удивлённо, 

   Что злобная гримаса на лице шлёпнувшейся обратно девицы преврати-лась в невольную улыбку: 

  -- Аэвяы уи, - сказала она, и Олег сперва решил, что это на чужом 

   языке (как и положено!), но потом понял, что это было всего лишь "развя-жи руки", только очень онемевшими губами. 

  -- Ага, сейчас, - бормотнул он и,неловко убирая револьвер (девчо- 

   нка смотрела на оружие непонятно), выбрался наружу, за одним из тяжё-лых ножей. Когда он вернулся,девчонка уже сидела на дне, подогнув под себя связанные ноги. Она гримасничала - разминала губы и челюсти. 

   Олег подсунул кривое лезвие под верёвочные стяжки (верёвка была лох-матой, толстой и жёсткой), приготовился резать, но нож рассёк верёвку с одного движения. Девчонка выдвинула ноги - а длинные и сильные ноги у девчонки вызывают у нормального мальчишки совсем иные ощущения, чем такие же у пацана... короче... фу ты, чёрт... 

   Не сводя глаз с Олега, девчонка попеременно неловко тёрла себе то запястья, то щиколотки, то под коленками. Глазищи у неё были синие, как второй спутник этой планеты, а волосы - светло-русые, как у самого Олега. А тот крутил в пальцах нож, пока не порезался. Чертыхнулся, бро-сил его на край ямы, прижал палец к джинсам. Он не знал, что говорить. Спасённому мальчишке, пусть и незнакомому, он бы нашёл, что... 

   Девчонка тяжело поднялась, села на пол. И вдруг вскинулась, вер-хняя губа её приподнялась, как у зверя, она посмотрела на Олега вспых-нувшими глазами: 

  -- Это ты побил их? - спросила она быстро,и Олег отметил,что она 

   говорит похоже на то, как говорил Немой - по-русски, правильно, но в то же время - есть в речи что-то чужое. - Ты побил их всех? 

  -- Я, - буркнул Олег, тоже поднимаясь на ноги и выскакивая из 

   ямы. - А что, тебе их очень жаль? 

  -- Жаль?! - девчонка смерила Олега горящим взглядом и засмея- 

   лась.