Олег задумчиво склонился над полом.Открыл рот. И почти с облег-чением начал блевать, думая только об одном - не заблевать себе ноги. Но всё равно брызгало - уже желчью из пустого желудка - на джинсы, на кроссовку, оставшуюся на ноге, на носок... Потом, шатаясь, он подошёл к углу, где в ведре темнела вода, долго полоскал рот. Им овладело тяжё-лое равнодушие, он не понимал, почему старуха воет, ползая по полу от тела к телу, обнимает их и целует. Потом она завизжала, потрясая кула-ками: 

  -- Ты убил моих детей! Проклят будь! Будь проклят! Чтоб ты не 

   мог умереть - хотел и не мог! Убийца и ублюдок убийц! Горский пёс! Вы-кидыш рыси! Чтоб ты не мог умереть, даже если станешь росить об этом всех богов! Проклят будь!Пусть Морана приготовит тебе ложе, холодное, как труп и вечное, как моя боль! Ты убил моих детей! 

  -- Они хотели меня изнасиловать, а потом зарезать, как свинью, и 

   съесть, - Олег сплюнул. - На что ты жалуешься, идиотка?! Я должен был дать им с собой расправиться?! 

  -- Да! Должен был! Должен! - старуха била кулаками в пол, голов- 

   ной убор слетел, седые пряди мотались вокруг её страшного лица. - Они были добрые! Добрые! Добрые - мои дети, мои сыно... 

   Она внезапно вскинулась, перекосила рот и без единого звука кучей тряпья повалилась на пол. Теперь уже настоящей кучей тряпья - совершенно безжизненной. 

  -- Инфаркт. Вредно волноваться в её возрасте, - пробормотал 

   Олег и на миг испытал острое отвращение к самому себе - только что убившему трёх человек. Но разжевать эту мысль он уже не успел, по-тому что услышал стук. 

* * * 

   Сперва Олегу показалось, что размеренно и целеустремлённо ба-рабанят в дверь. Натянутые нервы отозвались, как гитарные струны - не сводя с неё глаз, парень откинул защёлку барабана, выдвинул шомпол, начал поспешно выколачивать гильзы, чтобы перезарядить оружие и встретить ночных гостей огнём, кто бы они ни были. Но не успел он зато-лкать в освободившееся гнездо первый длинный цилиндр патрона, как понял - стучат не в дверь, а где-то за его спиной. 

   Олег повернулся, готовый встретить нападение. Удары продолжа-лись - и он наконец понял,что они несутся из-за кровати,а точнее - из-под неё. Впечатление было такое,что кто-то колотит ногами в доски пола, как во входную дверь. 

   Сунув револьвер в кобуру, мальчишка подошёл к кровати и, взяв-шись обеими руками за край, потянул на себя. Кровать повернулась не-ожиданно легко. Если был Олег был любителем былин, он бы нашёл сравнение - примерно так действовала ловушка, в которую пытались по-ймать Илью Муромца во время его знаменитых трёх поездок. Но Олег этой былины не читал - он увидел  просто люк в полу, даже дверь скорее, запертый на металлическую вертушку. Это люк вздрагивал от ударов. Кто бы там ни был - его дух заключение не сломило. 

   Олег снова достал револьвер и, ногой откинув вертушку, предус-мотрительно шагнул в сторону. Очень вовремя - изнутри по люку влепи-ли особенно мощно, он со страшным грохотом откинулся, ударившись в стену, и Олегу открылась прямоугольная гробоподобная яма, аккуратно обшитая досками. В этой яме лежал человек - свет свечей был рассеян-ным, падал косо, и Олег не мог толком понять, что он собой представля-ет, этот пленник людоедской семейки. Человек дёргался, а короткое яро-стное мычание дало Олегу понять, что у него ещё и рот заткнут.В крышку своей "камеры" он лупцевал связанными в щиколотках и под коленями ногами - Олег успел заметить, что пленник босой и удивился силе уда-ров. 

  -- Сейчас вытащу, - пообещал Олег, но почти сразу передумал.