"Их можно... только серебром. А тот, кого укусили... сам... ," - за-полошными обрывками метнулись мысли в голове Олега. С нечленораз-дельным криком вскинув наган, он выстрелил почти в упор между белё-сых глаз. 

Тварь упала сразу, с какой-то готовностью, почти бесшумно. Олег повернулся, но две других исчезли так же незаметно и тихо, как и появились. В этом фильмы врали - свинцовая пуля брала вампиров ничуть не хуже, чем серебряная. 

   Шею саднило, но страх начал проходить - толчками, временами возвращаясь. Олег почувствовал, что дрожит. Дрожит так, что зубы ляз-гают. 

  -- Ну и райончик, - выдавил он. - Хуже Гарлема, наверное... 

   Он снова прикоснулся к шее и передёрнулся, представив себе, как эта гадина,пока он спал,пила его кровь.Интересно, много ли успела выж-рать? Обрадовалась, наверное, такому передвижному буфету... Если их свинец убивает,то,может,и остальное тоже фигня - насчёт превращения, если укусила? Надо бы прижечь... 

   Не переставая оглядываться по сторонам, Олег подошёл к костри-щу. Там ещё тлели несколько угольков. Мальчишка, помедлив, подобрал сухую веточку из запасённых, подпалил её об угли и, задув, повёл тлею-щий уголёк к шее. Опустил руку, ощутив жар. Поднял снова и, прошипев: "Давай же, трус!" - приложил огонёк к месту укуса наощупь. Выдержал секунду - отшвырнул ветку и, постанывая, завертелся на одно месте. 

  -- Сволочи, - выдавил он наконец, - ещё хоть одного увижу - кон- 

   чу, пощады не ждите! 

   Потом, с остервенением затоптав одной ногой костёр, Олег заша-гал в ночной лес. Остаться на месте этого привала его не заставила бы даже многомиллионная премия. 

* * * 

   На покосившийся плетень Олег наткнулся примерно через полчаса и какое-то время тупо брёл вдоль него, пытаясь понять, что за странные кусты. Когда же до него дошло, что это плетень, Олег замер, превратив-шись в слух. Потом осторожно - очень осторожно - подлез под него, ока-завшись... на огороде. Да, на вполне обычном огороде, где даже в полу-тьме легко опознал помидорные кусты, рассаженные в художественном беспорядке и подвязанные к лучинкам. 

   Олег с завидной сноровкой хлопнулся в ботву и выставил перед собой револьвер. Кругом было пусто и тихо. Но впереди - непонятно, далеко или близко - горел огонёк. Неярки и красноватый, рассечённый буквой Т. 

   Это могло быть только человеческое жильё. Свет напоминал с одной стороны окно какой-нибудь ведьминской избушки, с другой - столь любимые недавно ещё восхищавшим Олега писателем Крапивиным об-разы. Олег колебался. Шея болела, воображение подсовывало ему кар-тину помещения, где сидят некие бородатые и добродушные личности с оружием, варят кашу с салом и, конечно, не откажут голодному, укушен-ному мерзкой тварью и одинокому мальчишке в убежище. Другая - бо-лее трезвая! - часть воображения рисовала наёмных убийц-вешателей или вообще какую-то нечисть. Да и потом - если это даже партизаны, то кто мешает их часовым отрезать ему голову ещё на подходе, не утруж-дая себя выяснением того, кто это там ползает в ботве по их помидо-рам? Или ещё круче - взять его живым и начать аккуратненько заправ-лять щепки под ногти... или, вынув из печи всё ту же кашу с салом, по-садить его на место каши голым задом или поджарить у домашнего ого-нька пятки, пытаясь узнать, кто он такой НА САМОМ ДЕЛЕ... и не рассказывай нам, юное дерьмо, про иные миры, а скажи-ка лучше, кто тебя послал, и получишь - так и быть! - лёгкую смерть... 

   Олег лёжа кусал ноготь. Было прохладно. Сумрачные тучи ползли через огромный угрюмый диск луны. И Олег сделал величайшую глуп-ость.Он даже не попытался заглянуть в окно, а просто подошёл к покоси-вшейся избушке, крытой камышом, отыскал дверь и, толкнув её, шагнул внутрь.