-- Знаешь, что такое лимон, Бранк? 

  -- Знаю, - не удивилась та, - плод такой мелкий, жёлтый с зелен- 

   цой... Чай с ним пить хорошо. 

  -- И чай знаешь? - искренне поразился Олег. - А картошку? 

  -- Бывает год - так только ей и спасаемся, - рассеянно сказала 

   Бранка - она уже явно думала о чём-то другом,оглядываясь по сторонам. А Олег неожиданно весело подумал, что ему это нравится. В смысле, та-кой разговор.Никаких тебе: "Эвон, зри,Вольг, мизгирь потёк!"(1.) - и прочих 

   бяше и понеже.Правда, с языком всё-таки непонятно, ну да это успеется. 

  -- Благо, напомнил про еду, - пробормотала Бранка, снова нагибаясь за "сидором". - Порыщем давай, что тут, в этой норе, из еды найдёт-ся. 

  -- Здесь?! - Олег невольно передёрнулся. - Да ты что?! Это же людоеды! 

  -- А вот, - Бранка ловким пинком отбросила крышку ранее почти крышку ранее почти невидимого ларя в углу, устроенного так же, как тот, в который её бросили. - Вот и картошка, и морква... А вот сухари. Иди, нагружай, а я крошно подержу. 

  -- Вещмешок? - переспросил Олег, подходя. - Рюкзак, ранец? 

  -- Крошно, - Бранка тряхнула мешком. - Вообще крошно из лыка плетут, да лыковыми одни старики пользуются, что говорят, как раньше всё лучше было. 

  -- У вас тоже? - удивился Олег, садясь на корточки и нагребая не 

   очень крупную, но крепкую прошлогоднюю картошку. - Не такую музыку слушаете, и все заморочки у вас чумовые? 

   Он нарочно пустил в ход жаргон,которым обычно,чтобы не унижать себя, не пользовался. Смысл Бранка уловила и, ловко отправив в крош-но мешок с чем-то угловатым - сухарями, наверное - сказала: 

  -- Жил давно князь Вящеслав, при котором первые города выстроили. Может, тысяча лет тому прошла, может - больше... Прежде как умирать, велел Вящеслав вырезать по камню надпись плача своего по делам тем, которые не задались в его жизни. Камень Вящеславов до сих пор стоит - знаешь, что первым там написано? 

  -- Догадываюсь, - Олега разобрал смех. - Эта молодежь растлен- 

   на до глубины души. Молодые люди злокозненны и нерадивы. Никогда они не будут походить на молодёжь прежних времён и не сумеют сохранить того, что мы им оставим.

  -- Ясно, - понимающе ответила Бранка, - как небо в хороший день. 

   "Горе старости моей! Нет в молодых почтения и вежества. Я им говорил: "Иди!" - и шли в корчму. им говорил: "Думай!" - и думали о серебре. Кому оставлю сделанное и кровью политое?" Это мой дед часто повторяет. А прадед мне было сказал тишком да со смехом, как в прошлое время он деда-то лозой сёк и говорил: "Не гуляй, не гуляй!" 

  -- У тебя и прадед жив? - спросил Олег, вертя в руках репку. 

  -- За сотню перевалило давно, - беззаботно ответила Бранка. - 

   Думал было помирать, да не собрался - живёт всё. 

   Эти слова слегка покоробили Олега. Бросив репку обратно, он по-интересовался: 

  -- А отец и мать? 

  -- Отец сгинул, - Бранка отвернулась. И замолчала. Олег тоже мо- 

   лча перебирал овощи. Ему вдруг стал очень плохо - подумалось, что для родителей он тоже сейчас "сгинул" - и как они там?.. - Меньше думай, - послышался голос Бранки,и мальчишка,вскинув голову, увидел её сочув-ственные глаза. - Тебе у нас плохо не будет, право.