Отплывали вместе с солнцем. Было около трёх утра, но оно уже  уверенно взбиралось на небо из-за горизонта. Олег уже давно заметил, что здесь рано светает, поздно темнеет, а ночи становятся короче раз от раза. Ему объяснили, что дальше на полночь солнце вообще перестаёт садиться - но объяснили потом, а тут при виде солнечного диска все вдруг неспешно, но дружно поднялись на ноги (Олег тоже, непомнимаю-ще оглядываясь по сторонам)и, вскинув руки всё в том же "фашистском" приветствии, хором сказали: 

  -- Слава, Дажьбог! 

   Кормчему - седому, как лунь, морщинистому на лицо, но широко-плечему старику - подали связанного за ноги петуха с крыльями цвета бронзы. Солнечный свет искрами взблёскивал на них. Петух хлопал кры-льями и хрипло орал.Кормчий,повернувшись на солнце лицом, медленно извлёк камас и со словами: "Тебе даём, помоги детям твоим!" - одним то-чным ударом обезглавил птицу, а потом швырнул брызжущее кровью, встопорщенное тело в воду, хмурую и спокойную у берега... С хрустом и треском упал и развернулся широкий крашеный парус, на котором скали-лась рысь. 

   Путь на полночь начался. 

   ...У Олега было противное ощущение, что он сидит в автобусе, ко-торый быстро движется по бесконечной ухабистой дороге.Коч не успевал опуститься на воду,как в днище поддавала очередная волна - и кораблик снова взлетал вверх. Так, наверное, чувствует себя муравей, оказавший-ся внутри теннисного шарика, который шутки ради снова и снова подбра-сывают ракеткой. Почти сразу навалилась странная апатия. Олег присел на своё место,вытянул ноги и с испугом понял, что у него начинается мо-рская болезнь - самая обычная и очень неприятная, о которой она рань-ше знал только понаслышке. Запах рыбы из неприятного стал омерзите-льным. Располагавшиеся вокруг ребята раздражали ещё и потому, что чели себя совершенно как на суше, похоже, и не ощущая волнения. 

  -- Плыть четверо суток, - сообщил располагавшийся слева Йерикка. - 

   Обратно быстрее - ветер будет дуть точно в паруса, не надо петлять. Се-йчас-то против ветра идём - чувствуешь, как бьёт? А ведь это ещё и вол-ны нет совсем... 

  -- Чувствую, - кивнул Олег, с обречённостью подумав, что если это "нет  волны", то там,где она есть,ему точно придётся блевать.На глазах у всех остальных! И в каком состоянии он прибудет к месте охоты?! 

   Его страданий никто не разделял и не замечал. Справа устроился Гоймир, напротив - у другого борта - невысокий и неожиданно смуглый Хмур и совсем юный тринадцатилетний Морок, впервые покинувший Ве-ресковую Долину для серьёзного дела. Все они деловито копались в сво-их вещах, взятых в плавание - немногочисленных, но важных. Наконец Морок нарушил тишину трагическим: 

  -- Что мне!.. Бельё под смену забыл! 

  -- Так оно бывает, когда человек по первому разу сам себе рухлядишку  в путь укладывает, - назидательно заметил Гоймир. 

  -- Так как же, - Хмур оглянулся через плечо, стоя на коленях около своего крошна, - как прошлым летом ему сестрица, на пастбище собирая, сунула в крошно свою исподнюю - он с той поры до сборов никого не допускает... 

  -- Йерикка, - не обращая внимания на подначки, Морок умильно смотрел на рыжего горца, - сердце у тебя доброе.