|
Никто при мне здесь, даю вам честное слово, не помешает вам открыть ваши ящики, сундуки и кладовые, так нагло опечатанные, и взять оттуда все, что вы захотите. Земля, положим, принадлежит господину Рубашкину; оставьте ему за то все строения, хоть вы и правы, я в том совершенно уверен. А остальное берите все, все - оно ваше. - Вы вмешиваетесь в дела судебные! - перебил Рубашкин, также отдувая грудь и принимая журавлиные позы. - Согласны вы на это? - спросил предводитель Перебоченскую, будто не слыша генерала. - Согласна-с, но мне бы надо взять еще тут мебели: вот бюро, кресла, зеркала; притом же в амбарах мука есть свежая... веревки, ну и прочее. - Ну-с, это уже после, это лишнее! - резко заметил предводитель барыне. - Согласна-с, ваше сиятельство... В таком случае согласна-с... отчего же! - В таком случае пожалуйте лично со мною; берите ваши вещи, срывайте печати... Я сам их сорву. Предводитель пропустил в дом Перебоченскую, а сам, обратившись к советнику, спросил с улыбкой: - Вероятно, протестуете, а? - Да, протестую и не дозволю. Следствие кончено, и все акты подписаны, понятые дали руки. Вы вмешиваетесь не в свое дело, вы посягаете и на власть судебную и на административную, полицейскую, не имея ни той, ни другой... Генералу велено сдать все. Прошу вас еще раз не вынуждать меня к крайним мерам и против вас. - Против меня? - спросил князь и ухватился за саблю. - Да, против вас! - гаркнул молодчина советник. Тарханларов дрожал от злости. - Вы дали руки, ребята? - спросил князь понятых. - Дали. - Это все я объявляю недействительным. Следствие произведено умышленно, а подписано таким лицом, которое само не имеет права быть свидетелем. - Кем же-с? - спросил советник. - Воротившимся из бегов, после двенадцатилетнего отсутствия сыном есауловского приказчика, Ильей Танцуром. Его отец сам просил обратить на это внимание следователей, а вы не обратили. Тарханларов оглянулся на Рубашкина и Лазаря Лазарича. - Он воротился добровольно, а убежал еще несовершеннолетним! - сказал Рубашкин, - и сам его отец явил его в земский суд и принял обратно в состав деревни, где он и приписан уже более полугода. - Генерал! - вскрикнул запальчиво предводитель, - вы тут не судья; будьте довольны тем, что вас водворят, наконец, в доме и в имении, которое к вам как с неба упало, а я свое дело знаю. Понятые, по домам! - Я знаю тоже одну вещь, ваше сиятельство, и знаю твердо! - ответил Рубашкин. - Дорого вы впоследствии дадите, чтоб ничего этого не было вами сделано и сказано; но будет уже поздно! - Дудки-с, дудки! - повторил с хохотом князь, ломаясь и лорнируя понятых, - что, братцы, шепчетесь! По домам! - гаркнул он снова. |
