– Закрытый бассейн, – задумчиво проговорил Ребус. – Удобно, наверное.

– Им пользуешься чаще, чем открытым, – улыбнулся Коттер. – Так чем могу быть полезен?

Ребус взглянул на Шивон, но та озиралась, осматривая комнаты: кремовый кожаный диван в форме буквы L, дорогой музыкальный центр, телевизор с плоским экраном. Телевизор был включен, но звук приглушен. Передавали биржевые новости и котировки акций.

– Мы хотели бы переговорить с Тири, – сказал Ребус.

– С ней ничего не случилось?

– Нет‑нет, ничего такого, мистер Коттер. Это по поводу Порт‑Эдгара. Всего лишь несколько дополнительных вопросов.

Коттер прищурился:

– Может быть, я могу ответить? – Он явно хотел выведать побольше.

Ребус решил присесть на диван. Перед ним стоял кофейный столик с газетами, открытыми на страничках деловых новостей, лежал беспроволочный телефон и валялись очки с диоптриями, ручка и блокнот А4. Здесь же он заметил кружку.

– Вы бизнесмен, мистер Коттер?

– Да. Верно.

Можно узнать, в какой именно области?

– Венчурные сделки. – Коттер сделал паузу. – Вы знаете, что это такое?

– Инвестирование в новые проекты? – предположила Шивон, выходя в сад.

– Более или менее верно. Я вкладываю деньги, а кто‑то идеи.

Ребус картинно огляделся вокруг.

– Должно быть, у вас неплохо это получается. – Он выждал, пока собеседник оценил комплимент. – Тири дома?

– Точно не знаю, – сказал Коттер и, перехватив взгляд Ребуса, виновато улыбнулся. – С Тири это не всегда можно сказать. Иногда у нее тихо, как в могиле. Стукнешь в дверь, она не откликается. – Он пожал плечами.

– Не такая, как другие подростки, да?

Коттер покачал головой.

– Мне так и показалось при нашей первой встрече, – добавил Ребус.

– Значит, вы ее уже видели? – спросил Коттер. Ребус кивнул. – В полном параде?

– Наверное, в школу она в таком виде не ходит.

Коттер опять покачал головой:

– Там даже кольца в носу запрещены. Доктор Фогг проявляет в этом отношении большую строгость.

– А можем мы попробовать постучать в дверь? – спросила, повернувшись к Коттеру, Шивон.

– Полагаю, вреда не будет, – ответил тот. Они прошли вслед за ним обратно по коридору и поднялись вверх на один коротенький лестничный пролет. Там оказался еще один длинный узкий коридор с дверями по бокам, и все эти двери были закрыты.

– Тири? – позвал Коттер, когда они поднялись. – Ты еще тут, дорогая?

Последнее слово он как бы смазал, и Ребус догадался, что дочь запрещала ему так ее называть. Они дошли до последней из дверей, и Коттер, приложив к ней ухо, тихонько постучал.

– Наверное, вздремнула, – вполголоса проговорил он.

– Ничего, если я… – и, не дожидаясь ответа, Ребус повернул дверную ручку. Дверь открылась внутрь. В комнате было темно. Прозрачные черные шторы задернуты. Повсюду были расставлены свечи. Черные свечи, многие из которых оплыли почти до основания. На стенах постеры и гравюры. Ребус узнал некоторые, принадлежавшие X. Р. Гайгеру, которого он знал как оформителя альбома «ELP». Они изображали какой‑то безобразный индустриальный ад. Другие картины были не менее мрачного содержания.

– Вот они какие, наши подростки! – единственное, что произнес отец.

Книги Поппи Э. Брайт и Энн Райc. Еще одна с заглавием «Ворота Януса», по всей вероятности, написанная Убийцей мавров Иэном Брэди.