– Ты обманул меня, – сказала она, вылезая из машины.

– Заключая пари, надо проявлять бдительность. Будешь должна мне пять фунтов.

– Ни за что.

– Пари есть пари, Шивон. И леди всегда платят долги.

Покачав головой, она сунула руку в карман.

– Между прочим, вот письмо, – сказала она, доставая конверт. Ребус протянул за ним руку. – С тебя пять фунтов за прочтение.

Ребус смерил ее взглядом.

– За право высказать свое просвещенное мнение? – Он постоял с вытянутой рукой, не беря конверта. – Ладно. Договорились, – сказал он наконец, так как любопытство все же возобладало.

Пока Шивон вела машину, он несколько раз прочел записку.

– Пять фунтов потрачены даром, – наконец сказал он. – Кто этот ПУМ?

– По‑моему, это означает: «Приди Умереть Молодой». Так называется один американский диск.

– Откуда ты это знаешь?

– Это из альбома Могуэя. Я его тебе давала.

– А может, это имя такое. Буффало Билл, например.

– Имя посредника?

– Не знаю. – Ребус сложил записку, осмотрел складочки, заглянул в конверт.

– Вот оно – заключение Шерлока Холмса.

– Ну а чего еще ты бы от меня хотела?

– Признания своего поражения. – Она протянула руку, и Ребус отдал ей записку в конверте.

– Приходи на свидание… Грязный Гарри?

– Я тоже так думаю, – согласилась Шивон.

– Грязный Гарри был копом…

Она вскинула на него глаза:

– Думаешь, это написал кто‑то из моих коллег?

– Не уверяй меня, что эта мысль не приходила тебе в голову!

– Приходила, – созналась она.

– Но это должен быть кто‑то, кому известна твоя история с Ферстоуном.

– Да.

– А она известна лишь Джилл Темплер и мне. – Он помолчал. – Думаю, ей ты не одалживала альбомов в последнее время.

Шивон пожала плечами и опять устремила взгляд на дорогу. Она долго молчала, молчал и он, пока, сверившись с адресом в записной книжке, не подался вперед, сказав:

– Приехали.

Лонг‑Риб‑Хаус оказался узким белёным строением, на вид переделанным из амбара. Строение было одноэтажным, однако с жилым чердаком, на что указывали окна в скате красной черепичной крыши. Въезд загораживали ворота, но они были не закрыты. Толкнув их, Шивон вернулась в машину и проехала несколько метров по гравиевой подъездной аллее. Закрыв за собой ворота, она увидела, что входная дверь открыта и перед ней стоит мужчина.

Ребус вылез из машины и представился.

– А вы, должно быть, мистер Коттер? – спросил он.

– Уильям Коттер, – отвечал отец мисс Тири.

Это был коренастый, невысокого роста мужчина лет сорока с небольшим. Голова его была модно выбрита. Он пожал руку, которую протянула ему Шивон, и, казалось, ничуть не смутился, что Ребус держит по швам свои руки в перчатках.

– Лучше войдите в дом, – сказал он.

Они очутились в длинном, устланном ковровой дорожкой коридоре, украшенном картинами и старинными дедовскими часами. Двери справа и слева были плотно закрыты. Коттер провел их в конец коридора в комнату с окнами на две стороны и кухней за нею. Эта часть дома производила впечатление позднейшей пристройки. Балконные двери выходили в патио, за ним находились задний двор и еще одна пристройка, дощатая, но с большими окнами, через которые можно было видеть внутренность пристройки.

– Закрытый бассейн, – задумчиво проговорил Ребус.