— Проклятье, проклятье, проклятье! — выругался я сквозь зубы, и кое-как сел, привалившись к шершавой кирпичной трубе.

Со всех сторон снаружи доносились звуки — крики людей и чаек, скрипы снастей, шум повозок, ветра, какой-то грохот, визги…

Мне не хотелось делать ничего. Хотелось просто лечь и сдохнуть — так хреново я себя чувствовал…

Но разум, который оставался единственным, что удерживало меня от полного раздрая, намекал, что бездействием я ничего хорошего не дождусь. Максимум — загнусь от какой-нибудь загноившейся раны, или голода.

— Еда! — прохрипел я, — Надо найти еды… Всё остальное — потом.

Осторожно выглянув с чердака и не обнаружив в проулке никого, я спустился по лестнице. Рёбра нещадно ныли, правый глаз вообще ничего не видел — но я всё-таки переборол страх, и поковылял к ближайшей улице. Может, тут есть какой-нибудь колодец, чтобы напиться для начала…

На улице, на которую я вывернул из проулка, жизнь кипела вовсю. Тут сновали люди, гномы, эльфы и полуэльфы, гоблины, от которых я старался держаться подальше, но которые не выказывали ко мне никакой агрессии, по воздуху плавали какие-то крылатые создания ростом не больше метра, похожие на фей переростков, а ещё я был готов поклясться, что видел, как колдун в балахоне вёл за собой на привязи сразу трёх зомби!

Я знал, кто есть кто… Может, это значит, что память потеряна не полностью?

Улица была широкой, с кучей каких-то лавочек, вывесок на незнакомом мне языке, складов, в которые и из которых постоянно выезжали загруженные телеги, запряжённые уже знакомыми мне ящерицами-переростками и обычными лошадьми. У домов располагались и наспех сколоченные деревянные киоски, туда-сюда катались разного размера двухколёсные тележки с какой-то уличной едой, разными безделушками, украшениями, тарелками, кружками и кувшинами, ракушками, и даже ножами и саблями.

В толпе кто-то постоянно ругался, смеялся, громко спорил…

У меня от всего этого голова пошла кругом — хотя, может, дело было в голоде. Я даже не понимал, сколько времени прошло с того момента, когда я ел в последний раз…

Увидев добродушного толстяка в высоком цилиндре и замызганном фартуке, стоящего на углу здания за тележкой, на которой расположились какие-то крендели, я решил попытать счастья.

— Уважаемый, — прохрипел я, осторожно подходя ближе, — Простите за беспокойство… Я не ел уже три дня… Не могли бы вы…

Дубинка, которую толстяк сорвал с пояса, мелькнула в воздухе так стремительно, что я едва успел увернуться от удара по плечу, и отскочить назад.

— Можно было просто сказать «нет»! — прорычал я, пятясь от злобно ухмыляющегося торговца.

Следующие несколько попыток выпросить еды также ни к чему не привели. Ну, точнее, привели к похожим результатам.

Каждый лоточник норовил садануть меня побольнее, а иные и вовсе начинали кричать и призывать «честной люд отмудохать попрошайку!»

Я быстро понял бесперспективность такого способа добыть пропитание — и решил попробовать иначе. Отыскав какое-то заведение типа таверны, заглянул в него — но тут же едва не получил по шее от вышибалы.

— Пшёл вон, рвань! — сплюнул одноглазый здоровяк с иссечённым шрамами лицом, — Тут приличное место!

— Я работу ищу! — рискнул я, — За еду!

— Куда тебе! — расхохотался он, но всё же кивнул, — Иди с задней стороны спроси.

Я обошёл здание, едва не попавшись под пинок какому-то забулдыге в проулке, и отыскал заднюю дверь таверны, у которой на бочке сидел тощий мужик и жевал яблоко.