— УБИЙЦА! В ПОКОЯХ ГЕРЦОГА УБИЙЦА! СТРАЖА!

Я почувствовал, как меня сковал животный ужас.

Покои герцога, феррак… Вот уж попал, так попал…

Лицо мужчины перекосилось от ярости. Он спихнул с себя блондинку и скатился с кровати. Совершенно голый, герцог метнулся к прикроватной тумбочке, на которой среди хрустальных флаконов лежал изящный пистоль с перламутровой рукоятью. Движения грузного мужчины были на редкость отточенными, быстрыми — явно не первый раз в жизни он хватал оружие вот так…

Проклятье, да что происходит…

Я замер, парализованный невероятностью происходящего. Мысли путались, не успевая даже оценить угрозу! Я рванул в сторону, к двери, но она оказалась заперта…

Всё это длилось какие-то мгновения.

Я повернулся обратно к герцогу как раз в тот момент, когда он вскинул руку с оружием и поймал меня на прицел. В его глазах не было страха — только холодная решимость.

Раздался оглушительный хлопок выстрела, громовой раскат в замкнутом пространстве комнаты. Я инстинктивно дёрнулся в сторону, чувствуя, как что-то опаливает щёку…

И в тот же миг Компас в моей руке, всё ещё сжимаемый судорожной хваткой, снова взорвался ослепительным белым светом — который поглотил и крики, и запах пороха, и само пространство…

Свет не просто ослеплял — он выжигал всё вокруг, стирая мир в белый, беззвучный шум. Но на этот раз не было того ощущения бессильного падения, того удара о камень или ковёр.

Мои ноги, будто сами по себе, нашли упругую, пружинящую опору. Я стоял, пока мир медленно проявлялся из сплошной белизны.

Под ногами была мягкая, влажная трава, отдающая сладковатым запахом ночных цветов и свежести после дождя. Воздух был чистым, холодным и на удивление тихим после грохота выстрела и визга в покоях. Только стрекот цикад и далёкий шелест листвы нарушали эту благоговейную тишину.

И передо мной, не выражая ни малейшего удивления, стоял он.

Нералон.

Двухметровая громадина из мышц, костей и белоснежного меха. Его вытянутая волчья морда с умными, жёлтыми, как два расплавленных золотых слитка, глазами, была невозмутима.

Богатые, светлые одеяния, напоминающие рясу монаха, но прошитые крепчайшей кожей и стальными заклёпками, мягко ниспадали на мощный торс. На груди, на толстой серебряной цепи, висел амулет, который я уже видел — расколотая луна, холодно поблёскивавшая в ночи.

Вульфар смотрел на меня. Так же, как смотрел тогда, в мои первые дни в этом безумном мире, когда его знания помогли срастить сломанную руку.

Я почувствовал, как язык прилипает к нёбу. Компас в моей руке затих.

— Э-э-э… простите, я… — мои слова прозвучали сипло и неестественно громко в этой тишине.

Низкий, грудной голос вульфара перебил меня, не выражая ни удивления, ни раздражения:

— Ничего страшного, юный человек. Хоть ты и снова пришёл… Хм… Незадолго до Прилива… У тебя это становится… Хм-м-м… Привычкой…

Только сейчас я понял, что всё ещё в маске. Однако Нералон, судя по всему, узнал меня!

Феррак!

Наверняка по запаху…

Я сглотнул ком в горле.

— Я… Не собирался так врываться в вашу обитель. Я не… Не знаю, как я тут очутился.

Жёлтые глаза сузились, и мне показалось, что уголок пасти вульфара дрогнул подобием улыбки, обнажив острейший клык.

— Я же говорил, что ты не отсюда. Это ожидаемо. Ты ещё ничего не умеешь… Только учишься…

Я ничего не понял из этих слов, но абсолютное спокойствие вульфара было слегка пугающим. Будто каждый день во дворе его монастыря из воздуха вываливаются воры!

— И вам не… интересно?.