— И вам не… интересно?.. — не удержался я от глупого вопроса.

— Нет.

Ответ был предельно простым. В нём не было пренебрежения — лишь утверждение. Очевидно, мир Нералона был полон своих законов, и моё появление здесь было лишь мелкой рябью на поверхности огромного, тёмного озера.

Я кивнул (больше самому себе).

— Я могу идти?

— Конечно.

Перед тем как развернуться, я нахмурился и выдавил то, что висело между нами невысказанным грузом с того самого дня:

— Я помню про долг.

Нералон медленно склонил свою мощную голову. Амулет-луна качнулся на его груди.

— Мы тоже помним, юный человек. И придём за ним. Но не сейчас, — взгляд вульфара остановился на Компасе и на мгновение стал весёлым, и… Пронизывающим, будто видящим насквозь всё моё нутро, все мои недавние кражи и страхи, — Но ты на правильном пути. Как я и думал.

Он развернулся с удивительной для его размеров грацией и бесшумно растворился в тени огромного, причудливо изогнутого дерева, оставив меня одного на лужайке, с горящим от сотни вопросов лицом.

Дам'марак… Что это…

В следующий миг меня снова «дёрнуло». Ощущение было уже знакомым — будто крюк впился в пупок, а после накатила выворачивающая наизнанку тошнота.

Да чтоб вас всех! А-а-а-а-а!!!

На этот раз меня переместило тоже аккуратно — я просто очутился в другом месте, безо всяких падений, и совершенно бесшумно.

Это был просторный зал какой-то таверны, что ли? Низкие деревянные своды, всего одна люстра с огарками… Воздух спёртый, пахнет табаком и старым вином. В центре комнаты — массивный дубовый стол, заваленный картами, кружками и кувшинами. И за ним — двое.

Я узнал их мгновенно, по сотне услышанных в тавернах описаний.

Моё сердце ёкнуло и замерло.

Справа — Барон Нового Порта. Громадина, больше похожая на тюленя, чем на человека. Его тучное тело было облачено в камзол из самого дорогого бархата, который отчаянно трещал по швам при любом движении. Лицо жирное, одутловатое, с крошечными, словно у свиньи, глазками-щёлочками, утопающими в складках сала. Но в этих глазках горел холодный, цепкий ум, а короткие, толстые пальцы, унизанные перстнями с рубинами, нетерпеливо барабанили по столу.

Слева — Барон Вороньего Гнезда. Полная противоположность своего собеседника. Сухой, жилистый, словно высушенная на солнце ворона. Высокий, сгорбленный, закутанный в чёрное, потрёпанное пальто, из-под которого виднелась рукоять длинного ножа. Его лицо было узким с крючковатым носом и тонкими, бескровными губами. Но глаза… Глаза были двумя угольками, горящими в глубоких глазницах — острые, пронзительные…

— … Они уже слабы, Кайрон! Порам менять устоявшийся порядок! Послушай, мы с лёгкостью можем откусить у старика и этой сумасшедшей суки такие куски территории, что они… — тут говоривший что-то Барон Нового Порта замер на полуслове, словно что-то почуяв, и он повернулся ко мне…

Его маленькие глазки вылезли из орбит, заметив постороннего.

Барон Вороньего Гнезда тоже повернул голову с противным хрустом позвонков. Его угольки-глаза, напротив — сузились.

Наступила оглушительная тишина — молчаливое изумление, которое я уже сегодня встречал.

Впрочем, закончилась она так же быстро…

— Предательство! Здесь крыса! — просипел тощий Барон, вскакивая с места с неестественной скоростью. Его рука метнулась к ножу.

Толстяк тоже вскочил со стула — тяжко и грузно, но его короткие пальцы, усеянные перстнями, сложились в молниеносную фигуру.