Добавить к этому диалог с гостем с Ураниоса? Да почему нет, чего уж теперь мелочиться…

— И кто ты такой, чтобы меня в друзья записывать? — просипел я в сторону дымящейся бездны, всё ещё не решаясь подойти ближе.

— Тот, кто видит тебя насквозь, прыгун! — тут же послышалось в ответ, и в голосе явственно прозвучала усмешка, — Сквозь землю и камень, мр-р-р-рак! Я же вижу, что твоя душонка трепещет, как птичка в клетке. Но глаза горят! Давай уже, не тяни время!

Феррак!

«Прыгун»! Он знал, что я перемещался по городу? Или догадывался?

Это меня и добило. Если незнакомец знает про это, то от него можно что-то выведать. Хотя бы понять, что за сила таскала меня по городу, как щенка.

А может…

С проклятиями я развернулся и, преодолевая животный страх, заставил себя сделать шаг к раскалённому краю. Жар бил в лицо, заставляя щуриться.

Я сполз вниз по оплавленному склону, цепляясь руками за острые выступы шлака, который больно впивался в ладони даже сквозь кожаную перчатку. Под ногами хрустело и оседало стекло, образовавшееся от плавления песка и земли.

В центре воронки лежал саркофаг. Он был огромным, выточенным из цельного куска тёмного, почти чёрного камня, испещрённого серебряными прожилками, которые странно напоминали узор на Компасе. Крышка была массивной, без видимых ручек.

— Молодец, парень. Теперь дело за малым. Сними эту дурацкую крышку, — прозвучал голос уже прямо оттуда, из-под камня. Он был приглушённым, но чётким.

Я подошёл ближе, ощущая исходящее от камня странное тепло — не обжигающее, а глубокое, словно от нагретой на солнце гальки.

— А ты меня не сожрёшь?

— Ты за кого меня принимаешь? мр-р-р-рак⁈

— Дай слово!

Проклятье, как же всё это нелепо!

— Да даю, даю!

— Как мне эту хрень открыть? Руками? — я потёр виски, где начинала стучать знакомая боль. Магия Тверди и так была на исходе после взлома сундука Хэмли.

— Не прикидывайся дурачком, прыгун! Я же чувствую я в тебе эту… металлическую жилку. Давай, удиви меня.

Я глубоко вздохнул. Руки сами потянулись к холодной поверхности саркофага. Ладони легли на шершавый камень. Я закрыл глаза, отсекая всё: и вой ветра, и шипение остывающей породы. Внутри было пусто и холодно. Камень Силы под ключицей отозвался тупой, ноющей пульсацией — он почти исчерпал свою силу.

Я искал металл — но его тут не было. Точнее, была его структура. Я представил себе крышку не как монолит, а как скопление миллиардов песчинок, сцепленных между собой. Моя воля, тонкая, как лезвие бритвы, скользнула в мельчайшие щели между ними. Это была не грубая сила, а убеждение. Просьба. Я уговаривал связи ослабнуть, забыть свою форму.

Сначала ничего не происходило. Только боль в висках нарастала, становясь невыносимой. А потом послышался тихий, высокий звон, будто сломалось стекло. По поверхности саркофага пробежала сеть тончайших трещин, светящихся тусклым синим светом.

И крышка поддалась.

Не со скрипом, а с оглушительным хрустом, будто ломались кости! Она сдвинулась с места на пару пальцев, и из щели вырвался клуб пара с запахом озона и… орехов⁈

Откат ударил по мне с сокрушительной силой.

Мир поплыл перед глазами, почернел по краям. Я рухнул на колени, едва успев упереться руками в горячий камень. Из носа хлынула тёплая, солёная струйка крови.

Меня трясло, как в лихорадке, каждый мускул горел огнём. Я видел лишь расплывчатые пятна и слышал оглушительный звон в ушах. Ещё секунда — и сознание уплыло бы в тёмную, бездонную пустоту…

Но я удержался.