Мир поплыл перед глазами, почернел по краям. Я рухнул на колени, едва успев упереться руками в горячий камень. Из носа хлынула тёплая, солёная струйка крови.

Меня трясло, как в лихорадке, каждый мускул горел огнём. Я видел лишь расплывчатые пятна и слышал оглушительный звон в ушах. Ещё секунда — и сознание уплыло бы в тёмную, бездонную пустоту…

Но я удержался. Сцепил зубы до хруста, вдохнул раскалённый воздух и заставил себя остаться в сознании. Быть в отключке рядом с неизвестным — верная смерть.

Какого дам'марака я вообще это делаю⁈

Когда зрение немного прояснилось, я поднял голову.

Крышка саркофага с тихим скрежетом сдвинулась в сторону, будто её изнутри толкнула невидимая рука. Из-под неё повалил густой, золотистый пар. И в этом паре, цепляясь за неровности камня, на край саркофага выбралось… существо.

Я замер, забыв о боли и истощении.

Это белка. Здоровенная белка! Существо размером с крупную собаку, покрытое пушистым мехом цвета тёмной бронзы. У него была острая, умная мордочка с длинными усами и огромными, совершенно круглыми глазами-изумрудами, которые светились внутренним светом.

Но самое невероятное — эта белка была одета. На ней был короткий, подпоясанный ремнем камзол из прочной, похожей на кожу ткани, а через плечо вилась лента с загадочными значками, отдалённо напоминающими инструменты.

Белка уселась на краю саркофага, глубоко вдохнула, поморщилась, отряхнула лапки, и её взгляд упал на меня.

— Ну вот, — произнесла она (он?) хрипловатым голосом, — Теперь гораздо лучше! А ты чего уставился, прыгун? Никогда белгарда не видел?

Мой рот открылся и закрылся. В голове крутилась сотня вопросов — но слова застряли в горле. Потому что ветер донёс до меня отдалённые, но отчётливые звуки.

Грубые окрики. Звяканье оружия и брони. И всё это приближалось. Быстро…

— Дерьмо! — выдохнул я, вскакивая на ноги. Мир снова качнулся, но я удержался, стиснув зубы, — Валим отсюда!

«Белка» не спорил. Его большие глаза сузились, уловив тревогу в моём голосе. Он ловко спрыгнул с саркофага, и я с удивлением отметил, что движется мой новый знакомый не бегом, а какими-то странными, скользящими прыжками, будто его лапки едва касались земли.

Мы выскочили из кратера, отчаянно цепляясь за оплавленные склоны, и рванули в спасительную тьму кладбища. Беспорядочные ряды склепов и надгробий тянулись перед нами, как мрачный каменный лес. Я бежал, почти не видя дороги, спотыкаясь о корни и проваливаясь в ямы. За спиной у меня шуршало и сопело пушистое существо.

— Налево, прыгун! Там, кажется, проход! — просипел его голос.

Я рванул налево, в узкую аллею между двумя склепами. Но не успели мы сделать и десяти шагов, как оттуда навстречу нам донёсся тот самый лай, теперь уже совсем близкий. Я развернулся, сердце колотилось где-то в горле.

— Другой путь! Правее!

Мы помчались правее, к полуразрушенной стене, огораживающей кладбище. Но и оттуда уже слышались приглушённые голоса и мерный топот. Фонари выхватывали из тьмы клубящийся туман и чьи-то тени.

Нас окружали. Плотным кольцом, загоняя обратно к месту падения…

«Вот сейчас бы…» — лихорадочно подумал я — .. этому чёртову Компасу снова взбеситься и швырнуть нас куда подальше!'.

Но артефакт молчал. Ирония судьбы была горькой: таскал меня по всему городу, пока этого не требовалось а когда жизнь висела на волоске — лежал безмолвным камнем в кармане!

Отступать было некуда. Мы метались между памятниками, как загнанные звери, и с каждым поворотом петля сжималась.

Голоса становились всё отчётливее.

— … видел свет, точно сюда!

— Держите кольцо, нельзя чтобы…

В полной панике я вынырнул из-за огромного мавзолея с обвалившимся шпилем прямо на прежнее место, в нескольких десятках шагов от зияющей воронки.