— Ка-а-а-акие лю-ю-ю-ю-ди!

Голос раздался справа, и я, узнав его, аж подскочил на месте! А вот Рив даже не дёрнулся — медленно повернул голову, сплюнул на мостовую и спрыгнул с парапета.

— Кривонос, ты чего тут забыл?

К нам приближался тот урод, который дважды избил меня и поставил на счётчик. А с ним — и его банда.

И взгляды, которыми они на меня вперились, не обещали ничего хорошего…

Глава 7

Симория

Подойдя ближе, Кривонос ухмыльнулся, обнажив гниловатые, пожелтевшие зубы. Его шрам на подбородке дернулся, будто живой.

— Ну чо, Ривка, — протянул он, — Будем трепаться ради приличия, или сразу к делу?

— У нас с тобой дел быть не может, Кривонос.

Здоровяк снова оскалился.

— Ты ж не дурак, сам знаешь правила. Малёк должен нам пять серебряков. Раз теперь он твой — платишь за него ты.

Рив даже не шевельнулся. Только глаза сузил, прищурился, будто волк перед прыжком.

— Правила? — спокойно переспросил он, — А ну-ка напомни, Кривой, кто в этом квартале реально решает, что по правилам, а что нет? И напомни, каким боком ты здесь вообще?

Толстый очкарик за спиной Кривоноса нервно дёрнулся. Его нос, который я разбил пару дней назад, до сих пор напоминал перезревшую сливу — и это снова вызвало у меня мстительное удовлетворение.

— Ты чё, на Барона везёшь? — зашипел Кривонос.

— Нет, — Рив медленно провёл языком по зубам, — Просто интересно, когда ты успел глазом стать. Или твой капитан знает, что ты тут счётчики на мальков вешаешь?

Тишина.

Кривонос побледнел. Его пальцы сжались на рукояти ножа, но… он его не вытащил из потёртых ножен.

— Хер тебе, а не серебро, — усмехнувшись, сплюнул Рив, — Малёк теперь мой. Хочешь деньги — иди к местному Глазу, пусть разбирается. Но тогда и я расскажу, как ты тут по подворотням крысятничаешь.

Очкарик аж подпрыгнул:

— Да он блефует, Крив! Давай их!

— Попробуйте, — просто сказал Рив.

Кривонос рванул вперёд так резко, что я едва успел среагировать. Его нож блеснул в воздухе, и я инстинктивно отшатнулся в сторону. Боль пронзила сломанную руку, но адреналин заглушил её — в кармане мои пальцы впились в холодный, изогнутый коготь.

— А ну подь сюда, мразь! — прошипел Кривонос, делая выпад.

Я не успел увернуться. Лезвие чиркнуло по моей груди, оставив горячую полосу боли. Кровь тут же проступила сквозь рваную рубаху. Но вместо того чтобы отпрянуть, я рванул навстречу здоровяку — и со всей силы вогнал коготь в его предплечье.

Кто-то из прохожих заорал, бросился прочь от места стычки, ближайший торговец начал визгливо звать стражу.

Кривонос взвыл. Его нож грохнулся на камни, а я, не разжимая своё оружие, рванул вниз — и плоть расползлась, как мокрая бумага.

— А-А-А-А!

Он отпрыгнул, хватаясь за руку, из которой хлестала алая струя. Глаза здоровяка округлились — то ли от боли, то ли от шока, что какой-то увечный сопляк его порезал.

— Что, раз на раз уже не так хорошо получается? — рявкнул я, отскакивая назад и выставляя перед собой коготь.

— О, да ты, малёк, огонь! — засмеялся Рив где-то сзади.

Я не успел ответить. Очкарик с разбитым носом бросился на меня с кулаками, но внезапно появившийся откуда-то сбоку Тур вырос перед ним, как стена — и вмазал ему в челюсть так, что тот отлетел на пару метров и рухнул на мостовую.

Кто-то из окон соседнего дома снова позвал стражу…

Щелбан и Хрип тем временем разбирались с остальными.